Хлеб печали

Немало людей, вроде доброго капитана, жаждут вашей крови! Я представляю вас лет через десять – высокомерный мрачный тип, покрытый шрамами, который сжег людей больше, чем все пожары в столице! Да уж, невелика будет удача встретиться с вами лицом к лицу на узкой дорожке.

- Благодарю, - еще холодней ответил Эрнст-Хайнрих. Картина, нарисованная бароном, ему вовсе не понравилась, и он сам удивился отчего. Разве не этого он хотел, когда представлял свое будущее? Чего он вообще хотел, если не этого? Эта внезапная мысль вильнула хвостиком у него в голове и исчезла.

- Хватит, - оборвал их наставник. Он тоже смотрел на барона хмуро, и Эрнст-Хайнрих удивился этому.

- Разве вы не благодарны Господу за ваше чудесное спасение? – вкрадчиво спросил барон фон Ринген, но он уже больше не смеялся. Между ним и наставником происходила молчаливая борьба, где каждый не хотел уступать, зная о собственной правоте, но откуда она появилась и почему именно сейчас Эрнст-Хайнрих не знал.

- Я всегда возношу Ему хвалу.

Но есть вещи, которых я принять не могу и не хочу.

- Даже если речь идет о вашей жизни? Не слишком ли это глупо?

- Мы уже говорили об этом однажды, - обронил наставник. – Но я не хочу ссориться сегодня. И не хочу, чтобы когда-нибудь нам пришлось выступить друг против друга. Вы знаете, как зыбко наше положение сегодня и как все меняется во мгновение ока. Поэтому будьте благоразумны.

«И придержите язык», - хотелось добавить Эрнсту-Хайнриху, но он промолчал из уважения к возрасту барона.

Тот насупился и покраснел, и по его лицу стало ясно, что у него явно было, чем и как возразить, но принесенный обед прервал спор, и Эрнст-Хайнрих с разочарованием понял, что сегодня у него вряд ли получится узнать, о чем идет речь. Есть они, однако, не стали, и барон велел положить еду с собой, на случай, если они все-таки проголодаются в дороге, пока будут улаживать дела.

В дом барона они попали лишь к вечеру, и добрая хозяйка, увидев, что они устали и измотались, сразу же приказала готовить постель для гостей.

От нее не укрылась та натянутость, что сопровождала их весь день, но Анна фон Ринген не подала и виду, что что-то не так: она была мила и гостеприимна, и особенно была мила с Эрнстом-Хайнрихом, вероятно, желая загладить свою вину. Увы, от усталости ему сложно было ответить тем же, и он только молча принимал ее помощь. Ему бы хотелось еще раз увидеть дочь барона фон Рингена, но если та и была здесь, то не показывалась гостям на глаза.