Хлеб печали

– Слыханное ли дело, живем в безбожные времена, аккурат почти перед концом света! Мы люди маленькие, нам бы кусочек земли и хороший урожай, а тут то разбойники орудуют, то какой-нибудь почтенный господин рыцарь вдруг в помрачение ума впадет и начнет с нас требовать налоги заплатить дважды, то вербовщики вдруг всех способных держать плуг к себе забирают… Вот теперь Бог на нас гневается, второй год уже дела идут плохо, верно, и в самом деле нечисть какая завелась. Знать бы где, да выкурить бы ее.

- Попроси совета у священника, - сказал Эрнст-Хайнрих. – Он успокоит твои печали.

- И возьми вот это, - добавил наставник, и на свет появились две золотые монеты. Староста замер с открытым ртом, а затем собрался было повалиться на колени, но наставник отрицательно помотал головой.

- Зачем вы дали ему деньги? – вполголоса спросил Эрнст-Хайнрих, как только они остались одни ждать обеда. – Ведь священное писание учит, что деньги – зло.

- Не деньги, а любовь к ним, - поправил учитель. – Нельзя пройти мимо голодного, не подав ему хлеба. 

- Мхм, - протянул в нос Эрнст-Хайнрих, не готовый согласиться с таким сравнением, но наставник не стал его разубеждать.

Паук сплел паутинку в оконном переплете, и на ней дрожали капли недавнего дождя, в которых дробился солнечный свет. Он дрогнул; хлопнула дверь, и на пороге появился барон фон Ринген в темном плаще и широкополой шляпе со скромной застежкой сбоку.

- Ну, я вас заждался и решил перехватить вас по дороге, - заметил барон вместо приветствия, сняв шляпу и отряхнув ее. – Что это тут говорят, будто вы попали в какую-то переделку? Какие-то волки, разбойники, мертвецы… - протянул он с какой-то самодовольной насмешкой, и Эрнсту-Хайнриху опять захотелось его ударить.

- Ничего интересного, - холодно ответил он. Главное: оставаться спокойным. – Сплошная рутина.

- Действительно, - охотно согласился барон. – Я и не подумал, что человек, который ловит ведьм и сажает людей в подвалы, обречен на подобные события.