Хлеб печали

В окошко кареты падал свет, и неожиданно Эрнст-Хайнрих заметил, как плохо выглядит его наставник: пудра и краска для лица полустерлись, подчеркивая резкие морщины на лбу и в углах рта – теперь они не разглаживались, как раньше. Под глазами виднелись темные синяки, и время от времени наставник морщился и вздыхал, будто его сопровождала неприятная боль, от которой трудно избавиться.

- С бароном вы можете сделать многое, - сказал наставник. – Его сила и твоя целеустремленность – хорошее сочетание. Я провел с ним немало времени, и я знаю, на него можно положиться.

Как и на тебя.

- Благодарю вас, - отозвался Эрнст-Хайнрих. Его все еще коробило при мысли, что ему придется изображать телохранителя барона, но он помнил, что гордыня – это грех, а смирение – добродетель, и в том, что мы делаем против воли, закаляется дух. Как было сказано: «если вы терпите наказание, то Бог поступает с вами, как с сынами». – Я сделаю все, что смогу.

- Я знал, что ты так ответишь.

Наставник отодвинулся в темноту, и в ней белел только его кружевной воротник, но Эрнсту-Хайнриху показалось, что на его лице появилась улыбка.

Они больше не заговаривали, и наставник, кажется, задремал. Эрнста-Хайнриха тоже клонило в сон, но он упорно заставлял себя не спать, рассеянно глядя в мутное окошко кареты и размышляя о будущем.

Карета неожиданно остановилась, жалобно скрипнув тормозами, и Эрнст-Хайнрих отворил дверцу, чтобы спросить у кучера, что случилось. Свежий, влажный воздух ударил ему в лицо, и он увидел, как нелюдимый слуга его наставника выходит из-за кареты, зябко кутаясь в теплый серый плащ.

Дорога здесь делала поворот и круто уходила вниз, в темную, топкую лесную марь. «Паршивая дорога, - с отвращением подумал Эрнст-Хайнрих. – Ничего нет хуже, как остановиться посреди леса».

- Что случилось? – хрипло спросил слуга у кучера. – Почему встал?

- Да вон, дерево на дорогу упало, - голос у кучера был озабоченным. – Не проехать нам и назад не повернуть, пока не оттащим его прочь. Видно, никто до нас еще сегодня здесь не был.

- Далеко еще до города? – спросил Эрнст-Хайнрих.

- Нет, господин, только из лесу выехать, да пару деревень миновать. Лес-то тут тоже одно название, два часа пешком по нему пройти во все стороны. Тут где-то углежоги живут – всегда по этой дороге уголь в город возят.

Эрнст-Хайнрих хмыкнул. Углежоги, разумеется, все меняли. И как можно было жить без этой новости? Он обернулся к наставнику, но тот уже не спал, широко раскрыв глаза и настороженно прислушиваясь.