Хлеб печали

– Подумай, сколько ей пришлось перенести в жизни! Как я могу ее не баловать? Да  вспомни себя в молодости, кто был грозой со сковородой в нашем полку? Если б пришлось, ты этой сковородой бы и перед Императором, и перед самим Папой помахала бы.

- То были другие времена, - буркнула Магда. – Да и сейчас мы не в армии, знаешь ли.

- Вот поэтому я и балую ее, пока могу! – вспыхнул барон фон Ринген. – Она не такая, как твоя Лене, и если не дать ей, чего она хочет, то Матильда возьмет это сама. 

Магда покачала головой и повернулась к Руди, который слушал их разговор с неподдельным интересом.

- Этот старый волк упрям как стадо баранов, - с плохо скрытой любовью сказала она, словно гордилась этим. – Но и у меня есть свое стадо. Вот так каждый день они и бодаются друг с другом. Но довольно об этом! Расскажите лучше о том, что стало с вами после той истории. Я думала о вас, и иногда мы с бароном вспоминали о тех днях…

Поздним вечером, когда в городе пахло дымом и поставленной на ночь опарой, Руди вышел из монастыря, слегка пьяный от вина, которого сегодня пролилось чересчур много.

Он слегка заплутал среди неосвещенных улиц и переулочков и несколько раз оказывался перед деревянным чумным столбом, под которым сидели два пьяницы и сосредоточенно проверяли содержимое своих карманов, кляня ночь и жадных трактирщиков. Луна светила прямиком на их бледные лица, и они были похожи на восставших из гроба вурдалаков.

Когда он поднялся на крепостную стену, миновав пост, Матильда уже ждала его, зажав в зубах соломинку на деревенский манер.

Сначала он принял ее за юношу, который коротает время за сочинением романтичных стихов, но стоило ей только обернуться на шорох, как иллюзия мгновенно рассеялся.

- Ваш дед знает, что вы так самовольничаете? – первым делом спросил Руди, сев рядом с ней. – Подстелить вам плащ?

Матильда фыркнула.

- Не будьте таким занудой, пожалуйста, - ангельским голоском попросила она. – Разумеется, он ничего не знает, иначе бы выпорол меня так, что я не смогла бы сидеть.

Так уже было, перед нашим отъездом, когда вы захворали.

Руди промолчал, и Матильда украдкой взглянула на него.

- Дед тогда вернулся с охоты, мрачный и недовольный, - сказала она. – Я выбежала к нему и в шутку упрекнула, почему же он не взял меня с собой. Но вместо того, чтобы пошутить в ответ, он разъярился, схватил розги и сек меня с полчаса… По-моему, у меня даже сел голос от плача, и, в конце концов, он заплакал вместе со мной, обнял меня и начал просить прощения.