Хлеб печали

- А… вы? – Руди обернулся ко второй девушке, и та немедленно порозовела. – Вас не смутят разговоры вашей подруги?

- О, это Лене, - небрежно обронила Матильда. – Разве вы не помните внучку госпожи Магды? Она тоже была в вашей тюрьме. С ней мы делили еду и ночлег, когда я пробиралась в город, и она помогла мне и деду оправиться после того, как мы уехали от вас.

- Вот как, - медленно произнес Руди. Барон фон Ринген заворочался в кресле, и он понизил голос. – Неужели у вас действительно есть тот дар, о котором говорил тот тюремщик?

Лене порозовела еще больше и потупилась.

- Разумеется, - нетерпеливо ответила Матильда. – Приходите сегодня вечером после того, как город уснет, на крепостную стену у южных ворот. Там мы сможем поговорить. Только ведите себя осторожно, чтобы вас не приняли за турецкого шпиона.

Барон закряхтел во сне, и в комнату заглянула Магда. Матильда улыбнулась ей, как ни в чем не бывало, а Лене сделала вид, что чистит флейту.

- Отчего ты такая красная? – грозно спросила ее Магда.

- Из-за флейты, - с готовностью отрапортовала Матильда за свою подругу. – Если много в нее дуть, то поневоле краснеешь.

- Кто-то, кажется, считает себя здесь самой умной, - заметила Магда. – Кого-то, кажется, несколько месяцев не пороли, и кто-то забыл все правила приличия.

- Пороли? – барон очнулся на этом слове. – Кого нужно выпороть? Ф-фу, похоже, я чуть-чуть задремал. Почему вы не разбудили меня?

- О, дедушка! - воскликнула Матильда, и губы у Магды сжались в тонкую полосу. – Вы уснули совсем ненадолго.

- Первых? – барон фон Ринген мучительно нахмурился. - Ну конечно же! С каждым разом у тебя получается все лучше! Уверен, что твой будущий муж оценит это искусство лучше меня. А теперь идите и займитесь своими делами, девочки. У нас с гостями свои дела.

Прежде чем выйти, Матильда подошла к нему, и он крепко расцеловал свою внучку в обе щеки.

- Выпороть нужно твою внучку, Рейнеке, - устало сказала Магда. – Ты слишком ее балуешь, и она все время себе на уме. Никто ей не указ! Другое дело, что я опоздала лет на десять, чтобы сделать из нее хорошую и покорную девочку.

- Она хорошая и добрая девочка, - вступился за Матильду барон фон Ринген.