Хлеб печали

– Тогда вы сможете не бояться людей.

- От папы? Отчего не от самого Господа Бога?

- Я думаю, среди нас есть человек, который может об этом позаботиться, - сказала она, глядя на Руди. – Знаете, на вашем месте я бы вначале пригрозила жителям отлучением за их невежество и злость. И сказала бы, что бедная женщина, которую хотели сжечь, была спасена посланцем Господа. И настоящий оборотень был им убит, после того, как зарезал свою последнюю жертву. А потом, когда они испугаются и попросят прощения, я бы написала папе и его кардиналам с нижайшей просьбой помиловать этих бедных жителей.

- Чушь собачья, - рявкнул барон. – Никто этому не поверит.

- Есть протоколы суда… - задумчиво сказал Руди. В словах Анны было здравое зерно, но это значило, что ему придется взять вину на себя и быть наказанным за то, что он осудил невинную женщину.

- Я не хочу и не буду ничего просить, - отрезала Магда.

- Я дам тебе денег, - проворчал барон. – Но не сейчас. Через пару дней. И это разговор не при людях, которым нельзя доверять.

- Можно мне вернуться в город вместе с графиней, дедушка? – спросила Матильда, воспользовавшись паузой в разговоре. – Я бы хотела остаться с тобой, - поспешно добавила она, - мне не страшны лишения… Но это будет странно, правда? Если я не вернусь с ней.

- Нет, нельзя. Не раздражайте меня, баронесса, - почти прорычал он. – Я отведу вас в безопасное место. А с тобой, - он ткнул пальцем в Анну, едва не попав ей в грудь, - мы еще встретимся. И тогда ты ответишь за все.

С этими словами он сделал Магде и девочкам знак следовать за ним. Матильда обернулась перед тем, как перепрыгнуть ручей, и Руди заметил, что ее лицо было бледно и напряженно.

- Эта девочка – как воск, - сказал он, когда они с Анной остались наедине, чтобы прервать молчание. – Из нее можно слепить все, что угодно.

- Когда-то и я была таким воском… - отозвалась Анна, и они снова умолкли.

Руди поймал лошадей, которых забыли привязать, поднял труп и перекинул его через свое седло, закрепив ремнями. Лошадь нервничала, недовольно рыла землю копытом и попыталась даже встать на дыбы, но все было тщетно.