Хлеб печали

Я не желаю, чтобы она расстраивалась.

- Когда она узнает, что графиня умерла, то вряд ли будет рада.

- Она не узнает, - с железной уверенностью сказал барон, грудью наступая на Руди, и он попятился перед ним; почти невозможно было ударить шпагой беззащитного и голого человека. – Я увезу ее и буду держать взаперти, пока она не вырастет, и сам найду ей хорошего мужа, и позабочусь о ее будущем. А еще позабочусь о том, чтобы найти людей, которые смогут защитить мой дом без меня. И о том, чтобы у моей внучки было достаточно денег.

Руди бросил косой взгляд на Анну, которая поднялась и опять замерла как соляной столб. Он не понимал, почему она не защищается и не убегает, а лишь злит барона еще больше. Если она тоже оборотень, то почему не обернется? В этом было что-то неправильное, но он никак не мог понять, что именно. Он обошел барона и встал перед ней.

- А что делать мне, Рейнеке? – негромко спросила Магда.

- Ты поедешь со мной, - отрезал барон фон Ринген. – Твоя внучка тоже. Если жить тихо, никто и никогда нас не найдет.

- Старый упрямец! Я не хочу никуда бежать. И, пожалуй, я тоже не хочу смерти этой женщины. Она принесла мне много горя… - Магда встала рядом с Руди. – Но я знаю, что когда она приходила в тюрьму, то делала это от чистого сердца. Мне тоже интересно понять, почему.

Анна сдавленно всхлипнула из-за спины Руди, и, кажется, прикрыла лицо.

- Если хочешь убить ее, пройди сначала через меня, - буднично заметила Магда, и Руди понял, насколько крепко она привыкла держать свою семью в кулаке.

- Да будьте вы все прокляты! – в сердцах крикнул барон фон Ринген, и ринулся вперед, выбив у из рук Руди шпагу. Магда упрямо повисла у него на плече, Руди схватил его за ладонь, но сила была не на их стороне. Старый оборотень крутанулся вокруг своей оси, отшвырнув Руди прочь, и он уже увидел, как начало дрожать и расплываться его лицо, меняться его фигура, как Магда изо всех сил тянет его за ухо, стараясь привести в чувство. Он приподнялся на локтях, чувствуя боль в спине – трудно было дышать, - и обернулся к Анне…

- Дедушка! – воскликнула Матильда, размахивая его шляпой, и лицо барона вновь стало человеческим.

Она с недоумением нахмурилась и подбоченилась. Лене было почти не видно из-за вороха одежды, которую она держала в руках.

Барон фон Ринген с ненавистью взглянул на Руди и на Магду и обернулся к внучке.

- Все хорошо, - поспешно ответила за него Магда, сползая с его спины, покрытой седым волосом.