Хлеб печали

Эрнст-Хайнрих с досадой зажмурился, представив за дверью барона фон Рингена.- Они приехали издалека, - добавил слуга, когда молчание стало слишком долгим. – Они очень желают вас видеть. Говорят, вы обрадуетесь.- Издалека? – Эрнст-Хайнрих выдохнул, и в груди резко и сильно закололо. – Что ж, проведи его сюда. Но сначала принеси воды. И стул для гостя. И что-нибудь перекусить для него. Передай хозяину, я заплачу на следующей неделе.Слуга кашлянул со всей деликатностью, на которую был способен, и Эрнст-Хайнрих добавил:- Пусть не боится, хоронить ему меня не придется.

Он услышал, как слуга шмыгнул носом, а затем тихо удалился, чтобы явиться через десять минут с тазом холодной дождевой воды, в которой кружились бледные березовые семена с бурой сердцевиной, чем-то похожие на мелких, засушенных мотыльков. С трудом Эрнст-Хайнрих приподнялся и ополоснул лицо. Капитан здорово его отделал.Еще десяти минут хватило, чтобы одеться и смыть с себя проклятую мазь, которая благоухала из горшочка из-под топленого жира. Когда слуга со словами: «Вот и ваш гость» пропустил вперед себя посетителя, Эрнст-Хайнрих уже сидел за накрытым наспех столом. О стычке напоминало только его опухшее лицо, которое местами приняло почти все цвета радуги: красный, желтый, зеленый и лиловый, да разбитые губы.- Оставь нас, - непререкаемым тоном велел гость, и слуга, пятясь задом и кланяясь, удалился. Гость сел напротив Эрнста-Хайнриха, положив руки на стол.- Итак, - спросил он без улыбки, - дела пошли не так хорошо, как хотелось? До меня дошли слухи, что ты будоражишь людей почем зря. Эрнст-Хайнрих молча опустил взгляд. Он сразу узнал вошедшего – несмотря на мирские одежды, в которых этот человек был похож на богатого купца. Но, в отличие от купца, гость был изнурен и худ, и потому казался старше своих и без того немолодых лет. Это был его учитель – человек, которому Эрнст-Хайнрих поклялся доверять и отдать за него жизнь, если будет нужно. Тот, кто сумел направить его сердце и душу к деяниям, угодным Господу. Учитель, который показал ему, как радостно отрекаться от собственных прошлых слабостей и обретать новую силу. Учитель, которого здесь и сейчас Эрнст-Хайнрих никак не ждал увидеть.- Я виноват, - неохотно сознался он. – Я сделал много ошибок…Он искоса посмотрел на наставника, но тот не шевелился, крепко сжав руки в замок, и его темные глаза чуть-чуть сощурились. Он пристально глядел на Эрнста-Хайнриха, и тот еще острей почувствовал свою вину.