Хлеб печали

Все это произошло так быстро, что толпа не успела толком испугаться, и лишь через мгновение послышался жуткий вой людей, и все бросились врассыпную от волка, не заботясь об упавших, детях и стариках.

Руди прижался к стене, чтобы его не снесли бегущие. Перед ним опять мелькнуло искаженное ужасом лицо священника, который прижимал к груди оборванную белую рясу, затем он увидел солдат, которые расчищали дорогу хлыстом и прикладом ружья, и вытащил из-под ног упавшего и плачущего мальчишку, пока того не раздавили.

- Стой здесь, пока все не разойдутся, - велел ему Руди, придерживая парадную шпагу ближе к телу. Ему сорвали две пуговицы с камзола, пока он пробирался к нервничающим от переполоха лошадям, но у загона стало легче – рядом с тем местом, где стоял волк, уже не было людей.

Он быстро оглянулся на галерею, где только что сидела Анна. Теперь там было пусто: одиноко стоял ее стул в окружении нескольких лавок, да валялась шкура, которой Анна прикрывала от холода ноги.

Руди отвязал одну из лошадей, не заботясь о том, кому она принадлежит. Под кадкой с водой с закрытыми глазами лежал человек. Он отмахнулся, когда Руди легонько пнул его, чтобы заставить подняться, и снова замер, притворяясь мертвым. Не было времени с ним возиться, поэтому Руди проверил подпруги и забрался в седло. Лошадь всхрапнула и попятилась в сторону, норовисто мотая головой, втаптывая в грязь рассыпанный овес, но Руди силой заставил ее пойти в нужную сторону.

- Стойте! – послышался голосок со стороны, и лошадь вновь нервно шарахнулась, дрожа всем телом. – Возьмите меня с собой!

Матильда оперлась на каменную стену, тяжело дыша. Нарядная шапочка съехала ей на шею, а длинная юбка была порвана в трех местах у подола.

- Вы мне… об… обещали, - она еще раз вздохнула, чтобы восстановить дыхание, и неожиданно икнула. – Взять с собой.

Руди хмуро взглянул на нее. В другой раз он отвез бы ее домой – толку от нее явно было мало.

- Если волк ушел, я возьму его след, - умоляюще добавила Матильда, словно была гончей. – Прошу вас.

Он молча протянул ей хлыст, чтобы помочь забраться на лошадь, и бедное животное занервничало, заржало и попыталось встать на дыбы, но все было тщетно.

- Я не нравлюсь лошадям, - призналась Матильда, когда оказалась на спине лошади. Она без жалости порвала юбку выше, чтобы сесть по-мужски. – Я вообще не нравлюсь животным.