Хлеб печали

Как они могли быть оборотнями, если она помнила теплый зал и мягкую подушку, на которую ее сажали, и вкусный воздушный крем, и шуршание платья матери, и ее смех, и ласку, и теплое прикосновение. «Неужели я все придумала? – спрашивала она себя, когда не могла заснуть, глядя на уходящую луну. – Где я родилась? В волчьем логове? Неужели дедушка держал меня взаперти, потому что боялся не за меня, а за других людей?» Иногда она начинала ненавидеть деда, но потом неизменно стыдилась своих чувств и с еще большим пылом доводила себя до изнеможения.

Радовало ее разве только то, что человек, которому она обещала мстить, почти не появлялся в их доме, словно чувствовал опасность. Однако Матильда не могла почувствовать к нему прежней ненависти – та будто увяла и осыпалась, как обгоревший лист, и совсем другие чувства пылали теперь у нее в груди. Она чуралась людей и стыдилась себя, но настоящей мукой были обеды и ужины, когда графиня снисходила до того, чтобы позволить Матильде есть с ней за одним столом.

- Ты стала похожа на чумазого мальчишку, - с неодобрением заметила графиня как-то раз во время ужина.

Матильда насупилась, разрезая мясо.

- Зато вы стали еще красивей, - неуклюже сказала она, желая умаслить графиню, но та вздохнула и сплела пальцы над тарелкой.

- Ты не должна винить себя, - сказала графиня. – Нет твоей вины в том, что ты такая – какая есть.

Матильда сжалась, чувствуя в груди тяжелый, твердый комок.

- Но ты не должна и чересчур жалеть себя, - закончила та.

- Я не жалею, - воскликнула Матильда, покраснев от обиды. – Я… - она не нашлась, что сказать, и схватилась за бокал с разбавленным вином.

- Принеси кофе, - велела графиня служанке, ожидавшей распоряжений у двери. – И к нему тот пирог с персиками, который прислали утром. Заодно проверь, готовы ли пирожные. Я подумала, что их можно украсить засахаренными веточками сирени, поэтому скажи экономке, что я велю выдать на кухню сахарную голову. – Служанка кивала при каждой паузе, будто это помогало ей легче запоминать сказанное, а затем выскользнула из комнаты.

- Глупая девочка, - совсем другим тоном сказала графиня. – Неужели ты считаешь себя злом?

- Из-за меня пропал наш дом, - произнесла Матильда. В глазах щипало от подступающих слез, и она пригубила вино, чтобы отсрочить плач. – И дед. Из-за моего непослушания. 

- Ах, ерунда, - рассеянно отозвалась графиня. – Какое же это зло? Всякий человек делает глупости: и ребенок, и взрослый.