Берег Живых III - Выбор Богов, Книга 3

Твои Таэху, вынюхивающие след к храму в песках. А то, что я имел сказать тебе о Владыке Каэмит — я уже сказал.

Хатепер тяжело вздохнул.

— Я хочу верить тебе, мой брат и Император. Хочу верить тому, что ты видел: что он, этот клинок твоего справедливого возмездия, всё ещё Хэфер и останется им. Но Секенэф... я прошу тебя... не передавай трон Обеих Земель культу Сатеха, даже если ему суждено теперь возродиться. Ты призвал меня в прямую ветвь, чтобы я защитил твоих наследников. Доведи же то, что начал, до конца, мой Владыка.

Не было нужды объяснять всё, что стояло за этими словами. Несколько долгих мгновений Секенэф смотрел ему в глаза, потом взгляд скользнул выше, к золотому навершию рога, целостность которого он собственноручно восстановил в храме Ваэссира.

— Я знал, что мой двор поддержит тебя, — произнёс он наконец. — А теперь знаю, что поддерживает и царица.

— Прежде я полагал, что ей трудно будет смириться с тем твоим решением, но...

— Вы — опора моего трона, и ваше единодушие не может не радовать меня, — голос Императора оставался бесстрастным, не выражая никакой радости.

Потрясённый столь быстрым согласием, Хатепер изумлённо смотрел на брата.

И понял вдруг, что за этим решением стояло отнюдь не доверие... или, по крайней мере, не только оно.

— Я издам указ, — глядя ему в глаза, продолжал Секенэф, — но часть его, заключающая имя уже твоего преемника, будет открыта лишь после моей смерти.

Глава 45

Она пришла в себя в кромешной темноте и жуткой духоте, приоткрыла глаза, позволяя им немного привыкнуть, но свет, даже скудный, сюда не доходил. Внутри всё ещё жгло, саднило, но, конечно, со вспышкой боли, опалившей её так сильно, что она потеряла сознание, было не сравнить. Что ж, по крайней мере она жива — и то хорошо.

Лоза чуть пошевелилась. Руки и ноги затекли, и к тому же были связаны, хвост — примотан к левой ноге.

Она экономила дыхание, да и не хотелось дышать глубоко — воздух был наполнен странным запахом, смутно знакомым. Ещё немного пошевелившись, она поняла, что заперта в каком-то длинном ящике... а потом осознала, что была здесь не одна.

И, презрев всякую осторожность, заорала во всю мощь лёгких.

Вдалеке вспыхнул свет — неяркий, но заставивший её зажмуриться.