Эриль

Не успеешь – пеняй на себя.

 Дождь всё не унимался; по небу неслось клочковатое серое одеяло и это вселяло надежду. Хоть сезон походов и начался, возможно, драккары всё ещё у пристани. Уве Железноногий, местный ярл, опытен и осторожен, он не станет рисковать кораблями попусту. И уж точно, блюдёт законы гостеприимства, а значит эриля и его кота ждут ночлег под крышей и горячая еда.

 – Ха! Рад тебя видеть, старый друг! – голос Уве Железноногого громыхал на весь зал общинного дома так, что колыхалось пламя в очаге.

 Ингольв кивнул. Как и ожидалось, ярл сначала накормил и напоил гостя, и только потом начал разговор.

 – Благодарю за гостеприимство, Уве. Да осветят твой дом Фрейя и Фрейр. Да будет твой поход славен и пусть порадует он Тора. Повеление богов привело меня сюда. Всеотец хочет, чтобы я попал на Эртхольмен.

 – Эртхольмен? – удивился старый викинг. – Там же ничего нет. Пара ручейков, десяток деревьев, и всё. Даже бухта там одна на два острова.

 Ингольв поспешно глотнул из кружки, чтобы скрыть от ярла гримасу. Поход. Ещё чего не хватало. При одной мыли о длинном морском переходе, желудок чуть было не расплескал содержимое.

 – Уве, мне было видение. Эриль не может перечить воле богов, ты же знаешь.

 Уве глотнул медовухи, крякнул и пригладил седые усы.

 – Помнишь Рорика Кожаного Щита? Погиб, и никакая рунная защита не помогла. Поймал стрелу прямо в глаз.

 – Один ревнив, он любит точное исполнение своих повелений. Прямо как ты.

 – Ооодин? – усы ярла дёрнулись в усмешке. – Да ещё и самолично? Ладно, в конце концов, не так уж важно, что именно тебя привело. Воля богов так воля богов. Мне нужны гребцы.

 – Дело эриля – не весло и не меч, – сказал Ингольв. – Я могу обещать, что твой конь моря легко доскачет, куда надо, пока я на борту.

 – Ага, понятно, – покачал Уве головой.

 – Так что, возьмёшь меня?

 – Там видно будет, – ярл начал подниматься из-за стола.

 – Скажи своим людям, пусть нальют молока моему коту.

 – Какому коту? – искренне удивился ярл.

 Утром кто-то потряс эриля за плечо. За окнами всё ещё была густая ночь.