Не оставляющий следов: Исправление имен

От канала тянуло сыростью и холодом, ивы плакали, роняя прозрачные слезы за высокий ворот кафтана. Яркие одежды игроков в воланы органично вплетались в изумруд травы и деревьев, словно подсвеченных изнутри желтыми лучами светила, синие воды качали на волнах лодочки с нарядными девушками и юношами, почтительные слуги держали над ними зонты и подавали заранее раскрошенные булочки для уток. Милая жанровая картинка…

Карандаш сам собой заскользил по бумаге, стремясь поймать то, чему радовался глаз.

– Вы позволите взглянуть на рисунок? – тихая просьба выдернула из транса.

С удивлением огляделся: я и не заметил, что здесь не один. Чуть в стороне, укрытая кустами камелии, спряталась лавочка, а на лавочке спряталась девочка. И эта девочка мне чем-то знакома: может быть, элегантным серым платьем, может быть, блондинистыми кудряшками, почти укрощенными строгой прической. Пара золотистых пружинок выбилась из нее… возможно, даже специально – кто их, женщин, знает. На носу-кнопке немного косо сидят очки в тонкой оправе, а на коленях раскрыта книжка.

– Я – Аль-Тарук Бахаяли Иса, а Вы…

– Ланфен, самая младшая Терас. Я видела Вас у школы в горах Маговара…

– А тот пожилой господин…

– Мой дедушка. Он, наоборот, самый старший в семье.

– Здесь я его не встретил.

– Немного приболел. В горах сейчас еще холодно, а он обожает смотреть на звездное небо. Говорит, там лучшее, что есть на земле.

– И я с ним согласен. Но Вы не со всеми…

– Не люблю шумные компании.

– Позволите? – протянул руку к книге.

Она в ответ потянулась к рисунку. Ну что же, обменяемся. Правда, я сам еще не знаю, что изобразил на этом листке. Так, а что у нас тут? «Сопротивление материалов, теории упругости и пластичности». Гхм… Какой же чушью забита ее голова! Тот Терас, что искал истину в парадоксах, казался более вменяемым. По крайней мере, его стремления были понятны.

– А что вы делали в Маговаре? Тянь-Мынь даже более прекрасен в это время года.

– Паломничество по старым семейным храмам – это традиция. А они все расположены в Бахаре. Мне нравится Маговар, он как-то роднее, уютнее… – синие глаза за стеклами очков подернулись мечтательной дымкой. – Кажется, что в этих горах осталась частица души древних цынов нашего рода.

– Может быть, и осталась, – кивнул в ответ. Не зря Госпожа Смерть так любит Бахар.

Она вздохнула и еще раз вгляделась в рисунок.