Не оставляющий следов: Исправление имен

Я не знал брата – при большой разнице в возрасте мы редко общались, – но предположение о том, что он мог совершить что-то недостойное, вызывало внутренний протест.

– Встреча подождет. Мне гораздо больше хотелось бы знать, почему вместо напутствий и наставлений потенциальному главе храмовый огонь вновь ткнул меня носом в пророчество Эгиалая. Мы же выяснили с тобой, что оно не имеет к нам никакого отношения…

– Разве? Мы выяснили, что ты не дитя пророчества. Это ты самонадеянно решил, что если не главный герой, то оно и не твое.

– Занимаемся, – бодро отрапортовал я.

– Пошли, покажешь, чем вы там занимаетесь, – несколько ревниво скомандовал наставник, допивая последний глоток чая.

Буквально за пять минут мы дошли от его домика до южных ворот, пересекли имперский тракт, ведущий в Танджевур. Маленький лесок неподалеку от дороги, судя по всему, традиционно служил наставнику тренировочной площадкой. Снег задержался меж голых стволов, укутывая землю чистым покрывалом, лишь на опушке бурая пожухлая трава пробивалась сквозь белизну.

– Праздничная тренировка, посвященная полному совершеннолетию Аль-Тарука Бахаяли Иса, начинается, – торжественно объявил наставник и немедленно атаковал.

Стремительный выпад противника не застал врасплох, тело само ушло в оборонительную стойку. Хищными птицами взлетали ноги, стягами реяли рукава и полы халатов, бабочками порхали тешани… Аянга рычала и старательно корчила страшные шаманские рожи, я кокетливо стрелял глазками, беспомощно взмахивал веером, прикрывая смущенную улыбку, и ставил подножки, неловко переступая ногами. Пару раз удалось подловить наставника и нанести ему «сокрушительные» удары. Встрепанные и запыхавшиеся, кучей упали в тощий сугроб, чудом не истоптанный башмаками.

– Хороший мальчик, – Учитель Доо приподнялся на локте и погладил меня по голове, фиксируя ногами вошедшую в раж Аянгу, норовившую теперь хоть кого-то покусать. – Воспитанный, беспомощный… бе-зо-бид-нень-кий.

Счастливый смех разноголосицей улетал в хмурое небо. Как же не хочется от него уходить!

Искрящаяся радость свободы словно сама собой потухла перед воротами поместья.