Не оставляющий следов: Исправление имен

В центральной комнате царили пара глубоких кресел и коренастый стол на коротких ножках, полки с книжными футлярами и винными чашами – любимый досуг наставника диктовал ее убранство. За ширмой пряталась маленькая спаленка с мягкой кроватью и пушистым ковром на полу. На кухне уже пыхтел чайник, разномастные чашки и блюдо с пончиками приглашали к трапезе. Праздничное угощение, скромный подарок на день рождения, такой, который дарят только близкие. Сию, мурча, терся о ноги Учителя Доо, выкладывавшего в глубокую миску мелко порубленную печень – от такого угощения мой хранитель никогда не откажется.

– Тебе здесь не скучно одному? – спросил я, устраиваясь у стола на крепком табурете.

– Нам нельзя скучать. Скука выедает душу, ожесточает, толкает на злодейства. Пока находишь, за что ценить эту жизнь – живешь. Ты вот, например, преподнес мне немало сюрпризов, надеюсь, и еще преподнесешь.

– Ни! За! Что! Больше – никаких сюрпризов! Я собираюсь с достоинством нести свое славное имя. Твое тоже.

– Ты изменился, – как всегда оригинален, банальностей из Учителя Доо клещами не вытянуть. – Стал тверже, жестче. Хотя… эти твои руки…

Я с таким же неудовольствием оглядел свежий маникюр – сегодня служанка перестаралась с блестками. По случаю праздника, наверное.

– Надо соответствовать, чего уж тут. Сам ведь знаешь, каковы в высших семьях порядки.

– И каковы? – лукаво улыбнулся и пригубил чай.

– Спасибо, – пискнула она. – Очень вкусно. Лучше, чем у Иса, – и спряталась за чашку, внезапно засмущавшись.

А я даже не обиделся, не до того мне сейчас. Столько всего хочется обсудить!

– Дневники – это хорошо, – заключил он, когда мое повествование подошло к концу. – Теперь самое главное – сделать чужую мудрость своей. Но и здесь ты идешь по верному пути.

Думал, конечно, хотя не понял, жив ли он еще. Я так до конца и не узнал, в чем именно обвинили бывшего наследника Иса и что на самом деле произошло – в семье на упоминание о нем было наложено табу. Записных болтунов в поместье не держали, но даже любители слухов и сплетен уходили от осторожных расспросов, упрямо поджимая губы, и мне совсем не нравилось то, что таилось в смутных намеках и многозначительных взглядах.