Бойся сарматской стрелы

Столько дров не собрать в степи, они явно привезены с севера, мелькнула не самая уместная мысль. К своей радости, Картас увидел Эселта. Но, хотя пару минут назад, не издав ни звука, стерпел ужасную боль от клеймения, сейчас он не смог сдержать слёз. Его лучший друг, его верный Эселт был привязан к столбу в середине будущего костра. Так вот что имел в виду жрец, когда говорил, что Эселту пора возвращаться в небесный табун грозной Табити! Они просто принесут его в жертву богине огня, сожгут на этом огромном костре, и вместе с дымом его вольный дух унесётся в чертоги огненной царицы! От злости и собственной беспомощности Картас зарычал, заизвивался, но что толку.

Кроме уже знакомого жреца здесь было ещё с десяток таких же. Все – с ног до головы закутанные в свои накидки. Картас бессильно наблюдал, как с разных сторон они с факелами не спеша подошли к костровищу, как бросили факелы, и дико и сиюминутно взвилось пламя.

Эселт стоял не шелохнувшись. Он принимал свою жертву гордо, достойно коня настоящего сармата.

– Развяжите меня.

Жрец, тот самый, что приходил за Эселтом, а только что клеймил Картаса, стоял над ним и задумчиво тёр собственное клеймо. Картас повторил:

– Развяжите меня.

Жрец сам наклонился, и разрезал путы, связывавшие руки и ноги Картаса. Молодой сармат, лучший стрелок своего племени и наездник самого быстроногого в степи коня, молча встал. Не глядя по сторонам и не торопясь, он пошёл к полыхавшему костру, в котором его Эселт всё ещё держался на ногах, облизываемый со всех сторон языками пламени.

Стражники метнулись было задержать Картаса, но жрец мановением руки отогнал их.

– Да свершится воля Табити! – произнёс он.

Картас зашёл в костёр. Он не почувствовал боли, хоть под ногами трещали сучья, а кожа тут же начала покрываться волдырями. Он не испытывал ничего, кроме единственного желания – не умереть, пока не доберётся до своего друга. Пробираясь сквозь стену огня, Картас увидел, что Эселт смотрит на него.

– Друг мой… – прошептал Картас.

Он всё-таки добрался до своего любимого коня. Перед глазами проплывали картины их первой встречи – как ещё жеребёнком Эселт, быть может, спас его. Как они вместе покоряли степные просторы. Как каждой долгой зимой Картас заботился о своём любимце…

Из последних сил Картас взобрался на коня. Сжал в руке нож, который почему-то не забрали жрецы.