Бойся сарматской стрелы

– Мой приятель из разведчиков говорил, что они везут с собой на огромной повозке какой-то ящик. И из него валит дым.

– Ха-ха! Может, они научились возить с собой печи?

– Какие печи, Авдикий, – обиделся Домнин. – Они везут дракона, вот увидишь. И дубрава нам не поможет.

– Ты уже не мальчик, Домнин, и даже не гастат-первогодок. И всё еще веришь в старые сказки? Драконов не бывает.

– Хотел бы я, чтобы ты был прав, – ответил Домнин, и отвернулся к своему костру.

Квинт вопросительно смотрел на Авдикия. Тот помолчал, и, подкинув в костёр сухих веток, сказал коротко:

– Не бойся драконов.

За много лет до этого, когда Квинт ещё играл с деревянным мечом на родительской вилле, его ровесник – маленький сармат Картас уверенно ездил вокруг стойбища на отцовском жеребце. После лютых метелей наступила долгожданная весна, десятая в жизни Картаса. Великая степь зазеленела, и весёлые буйные табуны вновь после долгой зимовки вышли на сочные луга. 

– Хватит тебе уже занимать моего скакуна, – сказал в начале лета Картасу его отец Кусу.

Этого дня Картас ждал с нетерпением вот уже несколько зим. Его старшие друзья уже давно носились по степи на своих вороных, гнедых и пегих, теперь пришел и его час. По старой сарматской традиции, начало которой никто и не помнит, на десятое лето мальчику выбирают собственного молоденького жеребенка. С этого дня они становятся неразлучны – мужает парень, вместе с ним растет и конь.

С отцом они вместе поехали в табун. Картас сидел на спине отцовского Зуры, и думал о том, что обратно в стойбище он уже вернётся верхом сам. Как же ему найти коня по себе?

– Ты увидишь его, и поймёшь, что это – твой конь, – словно услышав его мысли, проговорил впереди отец. – Ты будешь растить его, заботиться и однажды он, быть может, вынесет тебя из лихой схватки.

– А когда я поеду на войну, отец? – спросил Картас.

– Твоё время придёт, сын. Нам уже тесно в этом краю степи.

Солнце – небесный факел грозной Табити – ещё лишь поднималось далеко на востоке. Из-за края степи выкатился его верхний край, касаясь облаков красным сиянием. А Кусу с сыном уже не первый час ехали всё дальше от родного стойбища. Туда, где пасутся вольные табуны, путь не близкий.