Комит Западного королевства

Из-за сильного ветра камни и стрелы не причинили никакого вреда. Они просто падали на землю, не долетая. Парочка камней даже вернулась обратно, смешно ударив расфуфыренных гвардейцев по лбу. Крестьяне засмеялись. И это было хорошо. Потому что страха не было.

Когда осталось меньше десяти шагов, на закованную в сталь гвардию сверху посыпались тяжелые камни и бревна, пробивая бреши в ее красивых построениях. Тогда он поднял руку, посылая на смерть себя и своих людей.

Он не думал о том, что погибает глупо, ни за что, бессмысленно, он просто шел вперед и убивал, и был намерен идти дальше, до тех пор, пока его не остановят.

Рядом падали его соратники, и сжималось кольцо позолоченной стали, и было ясно, что им всем немного осталось. А потом он поднял глаза и увидел ее.

Все так же как тогда светило полуденное солнце. И все так же она стояла наверху, на холме. Словно не было этих двадцати долгих лет. Белый конь, белый доспех и серебряный обруч на золотых волосах. А внизу был опять берег реки и вереница отступающих от врага людей, и их нужно было защитить, защитить прежде, чем враг доберется до них и до нее, потому что она уж точно не осталась бы в стороне.

И тогда в его глазах все давние и новые враги слились в одну серо-позолоченную стену, неживую и слабую, способную только смотреть с ужасом на его покрытую кровью железную маску, а потом бежать, бежать, бросив свои бесполезные щиты и копья, потому что на этом пути туда, вперед, к холму, его больше ничто не могло остановить.

А потом она исчезла. Не было больше никого на голом пустом обрыве. Он остановился, опустив руки, не зная, что делать, уже не видя, как его люди добивают остатки хваленой эмирской гвардии, как убегают в панике из узкой долины все, кто еще способен был убежать. И как озверелый раненый гвардеец приближается, занося над головой меч. Он уже не мог защищаться. Ему это незачем было делать. Уже падая, он успел заметить, как гвардейца поднимают на копья. Ему было все равно.

Когда он закрыл глаза, с посеревшего неба пошел дождь.

Вокруг него стали собираться люди. Подложили плащ. Затем нашли большой гвардейский щит.

Все молчали. Потом кто-то сказал:

— Мы даже не знаем, как его зовут.

— Может, маску снять, — неуверенно предложил один из новичков.

— Не надо. Он этого точно бы не захотел, — сказал тот самый гот, что носил щит с эмблемой королевской охраны. — Пусть останется неизвестным.

И все согласились.