Комит Западного королевства

— Только двести. Этого достаточно. Я открою ворота в гавань. В город твои люди не войдут. А в гавани мало места. Двухсот человек достаточно, чтобы незаметно пройти путь до Толетума и справиться с королевской гвардией, когда король отправится в загородное поместье. Это будет через неделю. Нам надо спешить.

Тарик молчал. Он смотрел на огонь, в его темных глазах плясали языки пламени.

— Ты не сказал, что получу я, и что получит мой народ, — наконец сказал он.

— Золото. Много золота. Часть дворцовой казны Толетума.

Бербер хмыкнул, заворачиваясь глубже в свой черный балахон.

— Это хорошо. Наместник Ифрикии рыщет по всему побережью в поисках золота для халифа. Он будет рад. И поставит меня во главе еще пары племен, — Тарик мечтательно закатил глаза.

— Вот видишь, каждому из нас что-то нужно по ту сторону пролива.

— Да-а, — протянул Тарик, глядя на комита. — Воистину говорят, что вы, ромеи, появились после того как бог хитрости покрыл богиню коварства.

Он встал.

— Я дам тебе людей, комит. Лучших людей пустыни. Они тебе понравятся.

***

Ромейское торговое подворье в Сарагосе было маленьким и невзрачным. Глухая серая стена в два человеческих роста скрывала пыльный дворик с колодцем и одноэтажную каменную постройку, служившую заезжим купцам как жильем, так и складом.

Артемий коротко кивнул на низкий церемониальный поклон местного смотрителя и шагнул во двор.

Первый и Второй сидели на низком каменном парапете, в тени полузасохшего тополя.

— Она здесь? — спросил Артемий.

Второй осоловело глянул на его мягкие башмаки, подвязанные посеребрёными ленточками.

— А как же? Тут. В лучшем виде.

Артемий направился к дому.

— Э, ромей! — встрепенулся Первый. — А деньги? Деньги-то где?!

Артемий, не отвечая, распахнул скрипнувшую дверь и вошел внутрь.

Флория сидела у стены, на циновке, связанная по рукам и ногам.

Он стянул с плеча тяжелый походный мешок, опустился на колени и пополз к ней, в пыли, по-бабьи причитая, размазывая по лицу сопли и слезы. Мешок волочился следом, зацепившись за ногу.

Прости, прости меня, моя девочка, я не мог иначе, я не мог видеть тебя в окружении этого волосатого рыжебородого зверья, по какой-то глупой случайности присвоившего себе шесть провинций Старой Империи.