Пламя Льда

– Мое сердце тебе никогда не найти, так сказал великан королевской дочери, – рассказывала она, и гул непогоды за стенами сопровождал ее повествование, точно сам Ньёрд играл на струнах ветров. – Но если пройдешь ты два "роздыха"* на восток от солнца, два "роздыха" на запад от месяца, то попадешь ты на остров посреди моря. Пройдешь ты по острову и увидишь замок о трех золотых шпилях. Войди в ворота и увидишь широкий двор, а во дворе пруд, в пруду плавает селезень, а в клюве держит яйцо. А в том яйце мое сердце.

И Альвин чувствовала себя заключенной в эту самую сказку, откуда ей не найти выхода.

– Я прошел через десять морей и нашел тебя здесь, как в Ином мире, на острове посреди моря, – сказал ей как-то Бергер ярл. – С тобой, в твоем сказочном мире, я  стал ребенком, готовым верить в чудеса, и древним героем, способным сражаться с чудовищами. И даже если мне придется уйти отсюда одному, мое сердце навеки останется здесь, как у того великана. И ты будешь той золотой уточкой, которая будет вечно его хранить.

– Так бывает! – приговаривала фру Хольмвейг, вышивая на покрывале цветущий шиповник, и в ее вышивке он делался гораздо ярче и пышнее, чем в лесах ее родины. – Люди приходят в сказку, встречаются там, но уходят в одиночку, как пришли.

– Но все-таки я не стал бы отчаиваться! – Бергер ярл улыбнулся и сжал руку Альвин. – Северный замок стоит на самом краю земли. Он так близок  к небу, что здесь возможны любые  чудеса.

– Например, Тора! – со вздохом отвечала Альвин и бросала взгляд на старуху, дремлющую возле очага.

Был уже конец декабря, опять приближался праздник Середины Зимы. В замке готовили пир, но в хлопотах перед этим, самым важным праздником в году, Тора уже не принимала участия. Бабушка Тора, как ее звали теперь дети, лишь иногда поднималась, чтобы посидеть у огня, и то больше дремала, поклевывая носом. Не выходя из дома, она все же ухитрилась простудиться и все кашляла, так тяжело и надрывно, что женщины качали головами и говорили, что «прямо сердце разрывается ее слушать».

– Я тебя предупреждала, парень! – шепотом говорила ему Фрида, убедившись, что Тора опять спит. Впрочем, она могла бы и не шептать, потому что старуха уже совсем оглохла. – Я тебе говорила: неспроста это, что она так быстро росла и взрослела.