Кодекс Арафской дуэли (12+)

— Даже драться с вами не интересно.

Кали остался лежать, проверяя на всякий случай нос лилейно-белым платочком.

— Да не бил я тебя по носу!

— Вдруг зацепил... — Кали обследовал носовой платок и спрятал его в карман. Потом закинул руки за голову и одну ногу на другую. Вставать он явно не собирался. — Так, давай рассмотрим нашу проблему попристальнее. Рассказывай.

Монтейн сел на кровать и рассказал, как его доставили к начальнику ОТК.

— Ага, — задумчиво сказал Кали. — Насчет расстрела он тебя, понятно дело, пугал, иначе бы ты сейчас не тут сидел, а в подвале ОТК, но что он имел в виду под словом «опасный»? Ты не выдумываешь? Такими словами начальник обычно не бросается.

— Я слишком обаятельный. Очаровательный.

— Меня очаровать не проблема, — сказал Кали. — Я могу себе позволить, я еще не герцог. И, скорее, никогда им не буду.

— А остальных из вашей Арафской пятерки? — вкрадчиво спросил Монтейн. Он снял с себя изрядно помятую рубашку. Потом оглянулся. Кали лежал и остановившимся взглядом смотрел куда-то в потолок.

Кали сморгнул. Потом сел, и вид у него был какой-то оглушенный.

— Монтейн...

— Да?

— Я тебя правильно понял? У тебя рекомендации от всех пятерых?

— Да.

Кали снова лег на пол.

— Тогда я бы тебя расстрелял.

— Спасибо, родной, успокоил. Главное что? Главное то, что начальник ваш мне сразу заявил: он уже решение принял, а встреча со мной — это так, пустая формальность. И если он от своего решения хоть на дюйм отступится, то значит, это мои чары действуют, и в меня тут же стрелять начнут.

— Да, — отметил Кали.

— И я как услышал, что он меня не в подвал велит отвести, а отпускает, тут и подумал: вот они — чары. И шел, ожидая выстрела в спину.

— Да.

— Кали!

— Да?

— Что ты дакаешь?

— Я только одно объяснение могу подобрать, — сказал Кали медленно. — В покое тебя не оставят. Это раз. До Арафской дуэли, если сам рыпаться не будешь, тебя не тронут. Это два. А вот после дуэли за тебя возьмутся так, что мало не покажется.

— Я что-то объяснения не услышал, — сказал Монтейн.

— Это значит, сочтено, что ты — не «флюктуация». «Флюктуацию» сдали бы научникам, те бы тебя изучали. И ты не «большая флюктуация» — «большую флюктуацию» просто поставили бы к стенке — во избежание. А вот «гигантскую флюктуацию» в дни, когда равновесие шатко и хозяин Арафы еще не определен — «гигантскую флюктуацию» пальцем опасно трогать.

— Ты это не всерьез? — сказал Монтейн.

— Я не шучу, поверь.