Кладоискатель поневоле

Барон чуть наклонился в сторону Талтина и медленно произнёс, выделяя каждое слово:

— Я дерусь на дуэли только с равными мне господами. Остальных же я просто велю спустить с лестницы.

Барон хотел сказать что-то ещё, но ропот среди всадников усиливался. Талтин почувствовал нависшее в воздухе напряжение. Стоило барону сказать или сделать ещё одну только гадость, как его соратники сами накинулись бы на своего предводителя. Вероятно, барон и сам понял это. Он несколько мгновений колебался, а потом откинулся в седле назад.

— Благодарю за приятную беседу, господин Талтин, — торопливо сказал он. — С превеликим удовольствием поболтал бы с вами ещё, но нам нужно спешить.

— Вы трус и негодяй, господин Бортков, — процедил Талтин.

Барон нахмурился, но внезапно расхохотался и, пришпорив своего скакуна, резво тронулся с места. Остальные поскакали за своим главарём, и вскоре Талтин и Огайсин остались на дороге одни. Талтин чувствовал себя полностью опустошённым из-за нанесённых ему оскорблений.

— Едемте, сударь, — сказал Огайсин.

Он деликатно не стал задавать никаких вопросов и первым тронул поводья. Талтин молча последовал за своим товарищем. Если в первую ночь путники устроились в достаточно сносном постоялом дворе под названием «У тракта», то во вторую ночь им пришлось довольствоваться безымянным заведением, которое и постоялым двором-то трудно было считать. Вместо тюфяков там была обычная солома, а от местной еды путники вообще отказались и скромно поужинали своими припасами.

Императорский Тракт вился всё дальше и дальше на юг. Эта была самая прямая дорога в портовый город Уморяград, но вела она через Зачарованный Лес. Лес можно было обойти с восточной стороны, дав большой крюк, но тогда дорога затянулась бы на целый месяц.

На третий день пути далеко впереди показались горы. Вернее, сначала Талтин подумал, что путь им преграждает горный хребет, раскинувшийся из стороны в сторону насколько хватало глаз. Только потом он догадался, что это и есть тот самый Зачарованный Лес.

К вечеру Северный Императорский Тракт, уже выродившийся в обычную просёлочную дорогу, привёл путников к постоялому двору, сложенному из огромных брёвен и окружённому высоким крепким частоколом.