Ловелас

Маддалена  разнимать  их  и  не  подумала,  даже  наоборот, заинтересовалась. Май слегка этому удивился и продолжил:

– Да, попирать законы, нарушать клятвы, подменять заклады преданными по вам глупости людьми – на это, верю, вы способны. Но это и все, что вы можете, Пелерин. Честью ответить за собственные дела у вас не выйдет. За неимением чести.

– Ты... – хрипло проговорил Пелерин. – Да кто ты?.. Муравей. Ничто на весах вечности. Никто в книге человеческих судеб. Жив ты или умер – для кого это имеет значение? Ты пыль, ты прах, ты существо без имени и без предназначения.

..

Май слушал, что думает на этот счет Маддалена. "Ты мог бы помочь мне сделать эту часть работы? – спросила она. – Боюсь тратить на него Силу. Меня еще ждет встреча с Цехом, не знаю, хорошая или плохая..."

"А как?" – в уме спросил Май.

"Разозли его".

"Он уже зол".

"Он не имеет права применить к тебе колдовство. Он станет драться честно назло тебе, если ты обвинишь его в обмане".

Гусиное перо в ее руках окуталось радугой превращения.

Май постепенно узнавал предмет, в который оно трансформируется. Это была та самая шпага, которой он убил Бартеля Фрея. Май понял, чего от него ждут. Внутри у него похолодело, но останавливаться  ему  было  нельзя.  Если  выполнять предложенное Маддаленой, то сейчас, сразу. Тогда Май сказал:

– А ты просто трус, Пелерин, кто бы ты ни был и что бы ты о себе ни думал.

– Выпусти его ко мне, сестра, – обратился к Маддалене Пелерин.

– Я докажу ему, в ком из нас больше чести.

Маддалена улыбнулась Маю одними губами.

– Я мало ему верю, – честно сказал Май. – Это опять какая-нибудь подлость.

– Давай поставим все на этот поединок, – не отставал Пелерин от колдуньи. – Чья сторона победит, та и взяла.

– Залог, – ровным голосом сказала Маддалена.

Пелерин указал на Беренику:

– Моя жена тебе залог. И наш будущий ребенок.

Маддалена взвесила в уме ценность прибавившегося факта. Положение ее вполне устраивало. Она косо глянула на Мая.

"Он будет драться честно. Вряд ли он лжет".

И протянула Маю шпагу.

Пелерин сломал веточку с дерева и выступил за пределы  своей пентаграммы. В руках его вместо яблоневого прутика уже был клинок.

Береника тихо охнула и обмякла. Май осторожно уложил ее на траву. Он думал, что это нечестно – выставлять его, чтоб делать работу для Цеха. Он боялся. Он знал, конечно, что теоретически колдовать против человека, не наделенного Силой, нельзя.