Ловелас

Есть в Цехе что-нибудь похожее?

– Ничего похожего нет.

– Вот и хорошо. Тем труднее вам со мной придется, если что-то пойдет не так.

Глава 9

* * * 

Май стоял в стороне, пока Маддалена, подоткнув юбки, мылом чертила пентаграмму на дощатом полу, засыпая в стыки досок смешанную с каминной золой соль. Пол и потолок смирно покоились на своих местах, словно специально давая ей возможность закончить подготовку. В нетопленом доме становилось все холоднее. Май мерз. Колдунья вытирала со лба бисеринки пота.

Она проверяла соразмерность начертанного, меряя расстояние шнурком с узелками, наносила мылом невидимые глазу письмена, посыпала их золой, проводила ладонью – проявлялись буковки и штрихи. Потом она расставила по углам пентаграммы предметы: чашку с водой, солонку, кусок мыла, горсточку золы. Но над пятым углом призадумалась.

– У тебя в самом деле хорошо получается предсказывать? – спросила она Мая.

 – Я и сам удивляюсь, насколько хорошо у меня получается, – подтвердил он.

– А давай-ка включим тебя, – предложила ему Маддалена. – Будет интересно получить такую поддержку.

Май не хотел бы казаться безрассудным, но за три последних дня он почти перенял у колдунов совершенно необычный для себя образ мыслей и действия.

– Это ускорит мое возвращение в Котур? – спросил он.

– Несомненно.

– Тогда включай, – согласился Май и совершил поступок, который, задумайся он над тем, что творит, счел бы лежащим за гранью разумного: сам шагнул в свободный угол пентаграммы.

И тогда началось. Он увидел то, что все это  время  незримо присутствовало вокруг, принизывало воздух и толщи гор, то, что он время от времени улавливал, но для реального восприятия чего простые человеческие чувства слишком грубы и ограничены.

Немножко позванивала музыка из ледника. Чашка с водой была волшебным зеркалом, отражающим небо и направления ветров. Горсть золы оказалась спящим вулканом, диким родственником спокойных гор. Солонка изображала глубинную мощь океана, готовую превратиться в любой момент из заискивающе лижущих берег волн во всесокрушающую водяную стену.

А мыло символизировало собой самую суть превращения, несоответствие кажущегося действительному, зыбкость реального и реальность снов, свободно перетекающих друг в друга. Загадкой оставалось только, что же значил сам Май. Неразрывную связь времен, не иначе.

В Долине тоже не все было по-прежнему. Туманный Пояс понемногу терял привычный ореол туманности.