Ловелас

Во-вторых, на Граагском полуострове помещалась целая цепь горных долин, откуда и пошли родом все колдуны на свете. И, ко всему, Туманная Долина оказалась знаменита не только сама по себе. Некоторые из знавших тайну ценили ее, а некоторые боялись оттого, что она выявляла в человеке истинные дарования и скрадывала мнимые. Истинный маг оставался магом по обе стороны гор, хотя его возможности распоряжаться собственной Силой претерпевали изменения. А вот когда человек занимался не своим делом – через день-два пребывания в Долине это уже становилось всем очевидно.

Май, у которого с языка готов был сорваться вопрос о  себе, драгоценном, услышав такое, примолк надолго.

Маддалена ходила вверх-вниз по лестнице и щелкала пальцами пока не пережгла огарок в лужицу воска. Сбой происходил где-то между четвертой и восьмой ступенями. Очевидно, там и пролегала граница. Если колдунья, спускаясь, несла подсвечник в руке, свеча загоралась за четыре ступени до пола. Если оставляла свечу наверху, а сама шла вниз, свеча с задержкой, но загоралась тоже.

Юрген Юм сначала наблюдал за ней через приоткрытую дверь, потом вышел из Зеркального Зала и сел сверху на лестнице. Маю ничего не оставалось, как последовать за ним.

Юрген Юм жил здесь потому, что один из мастеров Цеха обязательно должен вести наблюдение за Долиной. Он ткал туман, чтобы не была заметна принадлежность Долины к иному миру для тех, кто не посвящен в тайны Цеха. Он охранял границу, потому что не настало еще время ее разрушить.

Последняя подробность очень заинтересовала Маддалену. Она  тоже уселась на лестнице, но на нижних ступенях.

– А ее можно разрушить? – спросила она. – Существуют маги, способные это сделать?

– Любой из мастеров Цеха может это сделать, – пожал плечами колдун. -- Для того-то и нужен Цех – чтобы оградить миры от слияния.

– А я думала, – елейным голоском проговорила Маддалена, – Цех для того, чтоб говорить: того нельзя и этого нельзя...

Юрген Юм кивнул.

– В какой-то мере, так оно и есть. Когда искусство магии достигло высот, позволяющих разрушить одним заклинанием город или гору, возник Цех и стал говорить: того нельзя, и этого нельзя. Знания и Сила опасны в руках тех, у кого рвение не по разуму.

Маддалена хмыкнула. Май понял это так, что разрушить город или гору ей было как ложку облизать.

– Значит, кто-то может разрушить Туманный Пояс, и миры сольются. Значит, вот чего боится Цех, – проговорила она.