Ловелас

Он сел на прежнее место Бартеля Фрея возле томно откинувшейся на подушки Амелии и стал рассказывать о граде святой Елены, вновь завоеванном тюрками, о гаремах, красавицах востока и о странных взглядах той далекой страны на любовь и на брак.

Ему хотелось привлечь внимание Береники. Но она, хоть и сидела близко, и делала вид, что слушает Мая, на самом деле прислушивалась к чему-то вне гостиной и даже вне замка. По тонкому ветерку Силы Май понял это. На секунду ему подумалось, что у девчонки какая-то своя игра, отличная от игры ее отца и рассказанного Маю плана, но близнецы уже почти повисли у него на шее, события входили в привычное для Мая русло, и мысль эта им быстро и без сожаления забылась.

Зато его рассказом живо заинтересовалась Амелия.

– А может ли мужчина равно любить трех или больше женщин, как если бы это была одна? – спросила она.

И Май только было хотел развернуть широкое философское и логическое обоснование такой любви, как его прервал Бартель Фрей.

– Правду ли говорят про вас, что вы не играете в карты без обмана? -- вдруг громко спросил он.

Все в гостиной замолчали. Кто посмотрел на Бартеля, а кто на Мая. Даже Береника сделала на мгновение вид, что присутствует именно здесь, а не где-то в другом месте. И Май как-то неожиданно для себя обнаружил, что держит придвинувшуюся к нему Амелию за руку. Он отпустил руку хозяйской жены и поднялся.

– Желаете проверить, лейтенант? – поинтересовался он.

– Хотелось бы знать правду, – отвечал Бартель.

Глава 6

Май взял свободный стул и подошел с ним к карточному столу. Он делал неправильно. Он знал, что поступает не так, как следовало бы поступить. Но он был застигнут необходимостью сохранять свое обличье. Ах, если бы здесь его совсем никто не знал. Ах, если б выглядел он, как тот невзрачный баснописец. Увы. Даже знание будущего не избавляет от обязанности делать ошибки. Слишком много зрителей ждало от него решительного шага.

Аббат взял в руки колоду, но тут же вернул ее на стол, увидев, сколько денег Май достал из кошелька.

– Это не по моим доходам, – с сожалением вздохнул он.

Сдавать карты взялся Иоганн Фосс.

– Береника, ты не могла бы последить, честно ли ведется игра? -- невежливо спросил Бартель.

– Это излишне, – вмешался в разговор старый маркиз. – Господин Май снискал свою репутацию не низким шулерством, уверяю вас. Его игра -- искусство.

Безразличный взгляд Береники скользнул по играющим и вновь обратился никуда.