Ловелас

Жульничать Май считал для себя зазорным лет с двадцати: зачем нужен обман, который может разоблачить нелепая случайность, если у него есть Дар? Нужно всего лишь присмотреться к партнерам, их игре, и, главное, к их деньгам: не судьба ли им сменить хозяев?

На двух диванах у дальней стены гостиной дети и дамы в обществе Бартеля Фрея играли в фанты. Кому-то уже пришлось лезть под стол и под общий хохот показывать, как поет апрельская кошка, потом там читали стихи наизусть, объяснялись в любви мраморному фавну на каминной полке и даже, с визгом и при поддержке отважного Бартеля взбирались  на  балконную балюстраду и шли от одного углового вазона до другого.

Когда внимание дев старых, дев юных, а так же их наперсниц и мамаш, было увлечено описанными подвигами, а картежников занимали карты, Май успел заметить, как сахарница парит над столом, а сахар в ней меняет окраску.

Немедленно к нему подошла Береника.

– Господин Май, в нашей игре только один мужчина, а за вашим столиком их много, – сказала она. – Не согласитесь ли вы на некоторое время покинуть это общество и присоединиться к нашему?

И протянула ему шляпу, в которой лежали фанты.

Май улыбнулся, попросил прощения и вышел из-за карточного стола. Шумной стайкой вокруг шляпы столпились дети и девицы, подошел лейтенант Бартель, смерил Мая взглядом и выбрал фант.

– Разворачиваем! Разворачиваем! – защебетали юные создания вокруг Мая.

Он развернул. "Поцеловать в губы того, у кого фант внутри окажется розового цвета" – было написано там.

Все стали показывать друг другу развернутые чистые бумажки.

– Что у вас? – спросила Мая Береника.

Май не был совершенно уверен, что это не нарочно подстроенная ею шутка, но подозрение на нее все-таки легло. Розовый фант был у Бартеля Фрея, успевшего усесться  на  диван  между  Амелией  и одной  из сестер-двойняшек.

Май подошел, позволил лейтенанту прочитать свой фант. Амелия, тоже взглянувшая туда, до непристойности громко расхохоталась.