Золотая роза для Гвендолин

– Стоит ли говорить, к каким печальным последствиям порой это приводило? Нам постоянно доставалось от родителей. И мы с братом действительно были близки. Чудесное было время.

– Твоя семья… Они живы? – тихо спросила Гвендолин.

Не догадка – скорее, некая горечь в голосе Матиаса, натолкнувшая на мысль, что и он, как и она, кого-то потерял.

– Брат – да, отец и мама – нет. Мы с братом очень рано оказались предоставлены самим себе. Тогда здесь тоже бушевала война. Она и расколола нашу семью на две половины: мы с братом остались в мире живых, а обителью наших родителей навеки стало Царство Теней.

Но и брата, последнего близкого мне человека, я тоже в конце концов потерял.

Столь короткий разговор, но он нас сблизил. Ведь нет ничего более интимного и доверительного, чем делиться сокровенным, запрятанным в самые глубины сердца и памяти. И все же, несмотря на то, что Матиас еще больше открылся мне, обнажив свою душу, вопросов не стало меньше.

Но, тронутая печалью и безысходностью в его голосе, думала я о другом.

Как же сильно похожи узоры наших судеб – почти зеркальные отражения одного полотна. Два брата и две сестры, оставшиеся, пусть и в разное время, без самых главных людей в своей жизни – родителей. А после – разделенные, разлученные друг с другом. И все же у меня был шанс воссоединиться со своими близкими. Матиас этой возможности оказался лишен.

– Вы просили не быть сегодня нами, – тихо сказала я. – Но знаете, эта игра в маски насквозь фальшива. Мы связаны прочными узами со своими родными, неважно, живы они или нет.

И это правильно. В нас не только их кровь, в нас – отголоски их жизни. А еще… Я не могу позволить себе такую роскошь – забыть, кто я есть и что связывает меня с другими. Я должна помнить о матери и сестре. Я предам их, если даже на миг забуду расколотую на части семью, к которой принадлежу.

Пальцы Матиаса, слишком бледные в лунном свете, с силой сжали перила.

– Вы знаете, где они? Куда их забрали?

Я покачала головой.

– Знаю лишь, что они обе стали невольницами.

– Я резко, рвано выдохнула. – Мне бы только узнать, что у них все… в порядке. Настолько, насколько это возможно, если вспомнить, кто мы теперь.

Несмотря ни на что, я понимала, что говорит с чужаком. С эллинес. Но не Матиас убил ее отца. Не Матиас похитил трех женщин семьи Макграт из родного дома. Не он сделал их невольницами.

И, возможно, он был единственным, кому было не все равно.

– Во дворце сейчас живет ведьма, Безпута…

Я поежилась.