Золотая роза для Гвендолин

В этом не было никакого таинства, ничего, что эллинес могли бы использовать в своих целях, а потому скрывать я не стала.

– Это сродни… озарению, но не только в твоем разуме – во всем теле. Нет, не так, наверное. – Я смущенно улыбнулась. – Сложно описать. Это чувство… оно рождается где-то в глубине души, словно золотистый цветок, распускающийся под солнцем. И от него во все стороны расходятся лучи тепла. Все лакуны, все пустоты в тебе словно заполняются этим солнечным светом. И тогда ты становишься цельным.

– Золотистый цветок… – задумчивым эхом отозвался Матиас.

– Вам это знакомо? – тихо спросила я.

– Нет. Увы, нет. Лепестки моего цветка черны, а сам он давно превращен в пепел.

Горечь в голосе Матиаса поразила меня. Связано ли то, что терзало его, с необходимостью – или желанием – скрываться в тенях? Как бы то ни было, спросить об этом я не могла. Да и он бы не ответил.

Мы свернули с опасного пути, с горной тропы – к поляне у подножья. Забывшись, еще долго болтали о пустяках. Вспугнутое присутствием Матиаса и разговором с ним обо всем и ни о чем одновременно, одиночество отступило.

Этого слишком мало, чтобы тоска по семье и утраченной жизни, беспрестанно грызущая меня изнутри, исчезла совсем. Но она притупилась, ослабла, и впервые с того страшного дня, перевернувшего всю мою жизнь, мне стало немного легче дышать.

Когда чернильную густоту неба разбавили яркие краски рассвета, настала пора прощаться.

– Мне пора, – шепнул Матиас. – И я прошу вас, Гвендолин… Никому не говорите о нашей встрече.

Эту просьбу понять куда проще. Как и все здесь, он служит Аргосу. Известие о том, что он всю ночь мило беседовал с даневийской невольницей, грозило ему неприятностями. Мне должно быть все равно, ведь он чужак, враг, но…

Я кивнула. Сняла плащ и протянула ему, не оборачиваясь.

– Отдадите его в нашу следующую встречу. – В голосе Матиаса слышалась улыбка.

Я едва расслышала его шаги, затихающие с каждым мгновением. Оглянулась, но к тому времени Матиас успел раствориться в лабиринте коридоров.

А мне ничего не оставалось делать, как вернуться к себе. В огромную по сравнению с каморкой в доме Воргата спальню.

Мысли, прежде порождающие хаос в голове, словно затихли. Тревога за родных улеглась, сменившись стальной решимостью. Эта ночь помогла мне увидеть свой путь. В голове начал формироваться безумный план на грани отчаяния.

Из роскошной клетки Аргоса, кишащей его магами, стражами и верными подданными, мне, быть может, не вырваться никогда.