Золотая роза для Гвендолин

Другие служанки в ожидании боли опускались на колени. Склоняли голову в смиренном жесте, признавая свою вину и принимая наказание. Воргату нравилась подобная покорность. Она тешила его самолюбие.

В неком, возможно бессмысленном, протесте я переносила боль на ногах так долго, как только могла. Но даже когда ноги переставали меня держать, и я падала на пол, голову не опускала. Знала, что наказание за непокорность, за нежелание подчиняться станет только суровее, но пересилить себя не могла.

После нескольких дней, проведенных в доме Гаена Воргата, я поняла: привыкнуть к боли невозможно.

Она может лишь немного притупиться, но полностью никогда не уйдет.

Когда на меня обрушивались магические искры боли, я представляла, что это не мое тело мучительно страдает, а чье-то чужое. Представляла, будто присутствует при наказании человека, который не имеет к ней никакого отношения. Правда, трудно сказать, был ли в этом хоть какой-то толк.

Помрачнев, я окинула взглядом помещение, в котором находилась. На сегодня уборка закончена.

Однако это никоим образом не означало, что теперь я могла бездельничать. Обязанностей у меня еще немало, а отдыхала я лишь тогда, когда спала. Пять драгоценных часов.

За пару недель, проведенных в плену дома Воргат, я похудела настолько, что стала почти прозрачной. Голова постоянно кружилась от нехватки еды, а кожа была бледнее, чем у народа Снежных земель. Собственное отражение в зеркале превратилось в незнакомку. Лицо осунулось и растеряло краски. Глаза потухли, утратив блеск.

Несмотря на слабость, я понимала – жаловаться Воргату бесполезно. А если поддамся бессилию и начну плохо выполнять свою работу, меня просто накажут.

Видя мое состояние, повариха порой улучала момент и подсовывала фрукт или хлеб. Иногда мне даже доставался небольшой ломоть мяса.

Такое своеволие грозило поварихе крупными неприятностями. Воргат не жалел денег на боевых магов и экономил на всем остальном. Маги по его приказу следили за тем, чтобы рабыня при готовке не положила в рот лишнего.

Что уж говорить о том, что подкармливать меня было строго запрещено. Однако несмотря на это, мне время от времени доставался какой-нибудь лакомый кусочек. Я, в свою очередь, старалась по мере своих сил облегчить поварихе работу на кухне.

У них с поварихой, которая отчего-то не желала называть своего имени, и старой рабыней Альтид даже появился общий секрет. Они научились разговаривать беззвучно, не привлекая внимания стоящих на страже магов.