Золотая дайка

Как только Глаша про золото сказала, у заводчика глаза заблестели и лоб испариной покрылся.

— Не ты ли, красавица, мне то золото принесёшь? — спросил он вкрадчиво.

— Ежели отпустите Ерофея – принесу, — ответила девушка.

Заводчик ухмыльнулся, довольный, и велел своим холопам с Глафирой теперь же идти.

Под утро вернулись слуги, с ними и Глаша. Доставили барину на тележке золотой крошки. Тот аж затрясся весь. Велел песок драгоценный взвесить да в сундук ссыпать. А на Глафиру зыркнул алчно и говорит:

— Вот что, девка, ступай снова.

То золото за Ерофея было, а ты ещё и за себя заплати, а то обоим вам воли не видать.

Глаша отёрла пот с лица и нахмурилась.

— Как же так, Пантелей Ильич? Не было такого уговора!

— Ты, девка, говори да не заговаривайся! — рыкнул тот в ответ. — Лучше в окно глянь, на полюбовничка своего.

Кинулась Глаша к окошку. А там, посреди барского двора стоит у столба Ерофей, нагой по пояс, руки цепью прикованы, губы в крови. Перед ним стоит мужик, кнутом поигрывает.

Вскрикнула Глаша. Ерофей услышал, повернул к ней избитое лицо и одними губами сказал: «Беги!»

— Стоит мне свистнуть, ему тотчас кнутом рёбра пересчитают, — сказал заводчик. — А потом и тебе. Будет у вас венчание на крови. Что побелела, молодаечка?

У Глаши внутри всё заледенело. Она и думать не хотела, что с её ненаглядным такое может случиться. За себя ей не было страшно, а вот за любимого... А барин решил, что девка глупая упрямится, и махнул рукой своему подручному.

Взвился в воздух чёрный кнут, рассёк со свистом воздух и пропорол Ерофею спину. Брызнула молодая кровь на землю, повис парень на цепи в бесчувствии. Глаша закричала было, да голос пропал.

А барин глумится:

— Передумал я! Не убью Ерофейку, а покалечу. Ежели ему ноги переломать, и он тут останется, и ты завсегда рядом будешь. Не бросишь ведь его болезного? Не бросишь. По глазам вижу.

Глафира вдруг выпрямилась, словно кол проглотила, глазищи засверкали недобро.

— Верно, барин, не брошу, — заговорила она.

— Видать, некуда нам деваться, твоя взяла, Пантелей Ильич. Так и быть, послужу тебе. Только Ерофея не калечь.

Обрадовался заводчик, руки свои загребущие радостно потирает.

— Покажу я одно место заветное, — продолжила Глафира. — Только идти туда прямо нынче надо. Сегодня ночь особая, золотые змеи-дайки наверх выйдут. Коли споймаешь их, будешь всю жизнь на золоте есть, а они будут тебе служить и рудные места показывать.