Гнедка, девица-оборотень

Построил жизнь заново, полюбил другую женщину, женился. Щемило сердечко при случайных встречах с бывшей дролей, но терпел как застарелую болячку: ноет привычно, а ты уже и внимания не обращаешь. Пристава же обходил стороной и с тех пор с ним ни разу не разговаривал.

И вдруг на ярмарке подбежал к Лису запыхавшийся мальчишка, дернул сзади за рубаху и сообщил, что пристав срочно к себе требует.

– Поганые слова знаешь? – спросил Лис.

Мальчишка неуверенно кивнул.

– Беги обратно, и все, что вспомнишь, от меня перескажи.

Что понадобилось Игнату, даже гадать не стал, плюнул и пошел с женой дальше по ярмарочным рядам. Та на людях спрашивать ничего не стала, но то и дело внимательно посматривала на Лиса. Высокая, почти с мужем вровень, статная, сильная характером, Евдокия оказалась полной противоположностью ветренной Гнедке. Для изящной и хрупкой девицы-оборотня не было ничего важнее свободы и и приключений, а для Евдокии главным в жизни был дом.

Пристав заявился к ним сам – по-прежнему кряжистый, косматый, грозный на вид, но Лис сразу углядел: Игнат будто надломился, постарел внутри.

– Поговорить надо, – не здороваясь, заявил гость, зыркнув в сторону Евдокии. Та послушно вышла во двор и сыновей забрала.

– Говори, – хмуро произнес Лис.

Пристав открыл ташку – кожаную военную сумку, которую повсюду таскал на поясе, достал из нее бумагу с печатью и подписью, положил на стол.

– Пашпорт на добычу медведя в Теблешских лесах, – пояснил он. – Отправляешься завтра.

Лис молча ухмыльнулся, показывая, что никуда не поедет.

– На медведя наплюй, – игнорируя ухмылку, продолжил пристав. – По тверской дороге до сих пор дозоры ходят, беглых пугачевцев ловят, эта бумага для них. Твоё дело – конокрады, у них там перевалочный стан где-то, нужно его найти и выкрасть одну из лошадей.

Лис склонил набок голову, спросил, намеренно опуская положенное по табели о рангах обращение “Ваше Благородие”:

– И чем ты, Игнат, убедишь меня туда отправиться?

Пристав пододвинул бумагу, и Лис заметил, как мелко подрагивают пальцы Игната.

– То кентавра – тати Гнедку увели, когда она в лошадь перенеслась. До Тебелешей верст тридцать напрямую, ты же еще помнишь, на каком расстоянии связь с собственным телом рвётся? Она не сможет вернуться, если ты лошадь не вернешь. До проксимы – десять дней осталось.

И вдруг с надрывом и сипотой в голосе, признался:

– Ни в чем не мог отказать! Зверем больше ее видел в последние годы, чем бабой..