Пожар несостоявшейся полыни

Раньше была бойкой и дерзкой, дышала жизнью и вдыхала её в других, — а сейчас что? Пустая шкурка, безжизненные остатки прежнего бешеного потока.

Кристалина отчаянно хотела быть похожей на маму. На женщину, которая ни разу не упрекнула ни её, ни Онагоста за провалы, неудачи, неосторожность. За то, что они могли сделать и что сделали. Мама стойко переносила все тяготы и никогда ничего не ставила детям в вину.

А Онагост... Он всегда пытался казаться жёстче, сильнее. Говорить упрямо и грозно, чтобы никто не смел сомневаться в его твёрдости.

Жаль только, что у него это редко получалось. И как же жаль, что он пытался действовать через то, чего нет, а не обычное красноречие. Оно могло бы много раз сыграть на руку.

У всех есть, чему поучиться, но у Кристалины не получалось. Два примера, и оба недостижимы для неё. Какая же досада. Она так и умрёт в своей девичьей глупости. Зачахнет в этом тереме, как цветок в подполе. Диковинная птица в золотой клетке, не иначе. А таким птицам суждено лишь недолго пожить и красиво умереть.

..

Нет, хватит. Надо срочно что-то делать. Нельзя сидеть сложа руки, это может обернуться самым плохим исходом. Стражники рыщут по окрестностям, отлавливая — если были — чародеев с помощью искрящейся воды. Той самой, которую она ежедневно зачаровывала в бане. Боги, Кристалина сама, своими собственными руками создавала оружие против своих братьев и сестёр! Она ещё ужаснее, чем охотники, — истинное чудовище, предатель. А с предателями разговор короткий.

Сколько же ещё бед Кристалина принесёт этому миру. Но надо положить этому конец. Нужно только раздобыть нож или удавку, или задушить себя своими же чарами...

Её бросило в жар и в холод от этой мысли, а собственные руки показались чужими.

Девочка моя, думала Кристалина, ну куда тебе взрезать себе глотку. Вспомни, сколько ты уже успела пережить, переживёшь и заточение.

Хранилище книг дохнуло на неё привычными запахами воска и старого пергамента. Кристалина влетела и захлопнула дверь.

Было темно, и она зажгла свечу кресалом, — а Онагост мог просто зажать фитиль указательным и большим пальцами, и огонёк сам начинал плясать.

Деревянные полки от пола до потолка, такие высокие, что приходилось подставлять лестницу. Свитки старые, некоторые рассыпались прямо в руках, и Кристалине хотелось верить, что в них не находилось ничего, что ей помогло бы. Кристалина шла всё глубже и глубже, вдоль полок и стопок книг и свитков.