Пожар несостоявшейся полыни

Чудище удовлетворённо мурлыкнуло, погладило волосатый живот. Оно уже собралось было уходить, но в стороне послышался далёкий плач младенца, и дух повернул голову в сторону звука. Большие жёлтые глаза хищно сверкнули в лунном свете, ноздри расширились, жадно вдыхая воздух. Бабай поднялся на лапы и, нелепо переваливаясь, как большая птица, быстро пошёл к домам, что лежали за лесом, оставляя дорожку из примятой травы и, кое-где на кустах, клочки шерсти.

— Откуда взялся огонь… — прошептал Онагост.

***

— Дверь надо приоткрытой оставить, воздух спёртый вывести.

Любица всё думала, как сделать их житьё в сарае ещё приятнее. Припасённые одеяла уже лежали на заготовленных кучах сена, рядом с местом Онагоста стояла кадка с водой — противопожарные меры. Она призадумалась, сощурившись.

— Наверное, лучину стоит зажечь, ни зги не видно.

Онагост коснулся пальцем тонкого конца длинной щепки, вставленной в светец, и та надрывно затрещала, отравляясь огнём. Узкая часть огарка начала тлеть, освещая пространство временного пристанища, разгоняя по тёмным углам духов Нави.

На небе ярко светила луна, предвещая безоблачную ночь. Лес тяжело вздыхал под порывами ветра. Лето крепко хваталось за бразды правления, вытравливая последние куски зимы, выжигая время Мораны крепким солнечным кнутом и тёплым дыханием дурманящих ночных полей. Скоро наступит месяц изок.

Кристалина распустила сырую косу и принялась распутывать волосы гребнем. Чёрные концы она постаралась срезать ножом — теперь пряди снова имели равномерный светлый русый цвет, будучи чуть тёмными лишь у корней — отросли за холодное время года.

Любица недовольно цыкнула и подхватила второй гребень, взялась расчёсывать другую половину волос Кристалины, попутно придирчиво осматривая комнатку.

Онагост удобно устроился в получившейся постели. Заложив руки за голову и глядя в потолок, он морщил лоб и щурился, будто силясь вспомнить что-то очень старое, настолько далёкое, что, возможно, оно уже и стёрлось, оставив привкус прелых переживаний.

Любопытно, о чём же Онагост думал сейчас?

Не важно, главное, чтобы не грыз себя — не виноват и всё тут. Это было ясно как летний день — Любица знала, на что шла, когда согласилась приютить особенных малышей.

Онагост опустил глаза и встретился взглядом с матерью.