Пожар несостоявшейся полыни

Дрожащей рукой указал в темноту, где ещё мгновение назад было движение.

— Ну ты раньше времени-то с ума не сходи, — сказал Онагост.

— Уже поздно, — полушёпотом выплюнул Житеслав. — И крепко не напиваюсь не только потому что не хочу быть как отец, а чтобы мать не увидеть вживую и не пойти за ней.

Онагост охнул.

— Зря ты взял вино, зря, зря, зря...

— А когда бы я ещё это сказал, если не под воздействием вина? — Икнул. — Я тоже не железный.

— Да кто спорит, — подала голос Кристалина. — Онагост тоже долго держался.

Только ему вино, чтобы развязать язык, не нужно.

Житеслав провёл рукой по волосам и только сейчас заметил, что они спутались. Открыл рот, чтобы сказать, но подул сильный ветер, и чёрная волна накрыла лицо. Что-то с хлопком взорвалось рядом. Вмиг он перестал видеть и, отплёвываясь, откинул волосы назад, но светлее не стало. В груди похолодело, когда до мозгов дошло, что темно было вовсе не от волос, а из-за погасшего костра.

— Не шевелитесь, — едва слышно сказал Онагост и прижал Кристалину к себе.

Кусты зашуршали, закачались и расступились. Житеслав думал, что сейчас на них полезу волки или дикие лисицы, но вместо этого из бреши хлынула тьма, ещё более чёрная, чем ночь вокруг. Зазмеилась у ног, но протяжно взвизгнула и отпрянула, когда на её «тело» упал сноп искр.

Тогда на поляне начался сущий ужас.

«Отдай, — ласково зашептало вокруг множество голос, — отдай, это наша сила...»

«Наша кровь, — вторили с другой стороны. — Отдай, отдай, отдай-отдай-отдай!..»

Чернота была такой вязкой и непроглядной, что могла бы поглотить их целиком и без остатка.

Где-то среди этого чёрного вороха дико блеснули золотые глаза с кошачьим зрачком. Щупальца взметались вверх и норовили уколоть или даже проткнуть. И так и было бы, если бы Онагост не отбивался от их нападений, защищая и сестру, и Житеслава. От всполохов огня поляна пылала рыжим и алым, и было не понять, берёт ли Онагост тепло извне или использует свои силы. Он утёр лоб, расставил руки в стороны и крутанулся вокруг себя, потом ещё раз, и ещё. ..

... Руки пылали от желания сжечь всех тварей к лешевой матери. Или это он их и наслал?

Онагост последний раз прокрутился и оглянулся. В кругу из огня стояли только он и Кристалина, Житеслав остался снаружи. В ушах шумела кровь, и до него донеслось будто издалека: «Что ты делаешь?!». Не разобрать было, чей голос, а то, может, это звучало в его голове. Огненное кольцо заискрило, ярко сверкнуло. Оно шуршало и плыло, как настоящий горящий змей.