Пожар несостоявшейся полыни

Кристалина пришла не вовремя, застав парней в таком виде. Житеслав думал, что сейчас она разразится смехом, но нет. Девушка подсела сзади, между ними, и тоже обняла, выдохнув протяжное «дураки». Пахнуло мятой и чередой перемен.

Так бы и сидеть здесь, зажатым с двух сторон людьми, близкими людьми. И в какой-то степени дорогими. И это было так странно, всё было странно. То его ни во что не ставят, принижая, то вдруг заявляют, что не бросят. То он чуть не плачет от досады, что ничего не выходит, а то тает от чужого тепла справа и прохлады позади как кусочек масла.

Удивительные они, эти брат и сестра, двурождённые чародеи. И не менее удивительным стал казаться мир рядом с ними. Наверное, так Житеслав чувствовал себя когда-то давно, когда была жива мама и все его друзья? Наверное, это и называется семья?..

Житеслав раздражённо застонал, глядя в небо.

— Ни конца ни края этому треклятому лесу нет. Когда мы уже выйдем хоть куда-нибудь? И куда мы вообще идём?

— Не знаю, — не менее раздражённо отозвался Онагост.

— За море? — удивился Житеслав.

Онагост задумался.

— Можно и за море, если другого выбора не представится. Или в Лидзению, на мамину родину. Всяко лучше, чем прятаться и бродяжничать как псы безродные.

Кристалина только устало вздохнула. Стоило ли Онагосту беспокоиться о её немногословности? Пожалуй, он поговорит с ней об этом позже. А пока его рука гладила спину в серой рубахе, и Кристалина прижалась к теплу, покрывшись мурашками и сухо всхлипнув.

Много позже они вышли к деревне. Домики были такими хорошенькими, будто бы пряничными, оставалось только полить блестящей глазурью. Наличники из солнц и ленточек змей, коньки на крышах с головами лисиц и зайцев. Косяки, откосы и рамы пестрели рисунками, и им даже удалось заметить одного из малевальщиков: девчонка с тёмно-рыжими волосами ловко выводила кистью цветы на двери неказистой избы, наверное, единственной чёрной и покосившейся набок в этой деревне.

Онагост восхищался этой деревней, укутанной закатным светом, будто мягким одеялом. Такой резной, пряничной и расписной, в коричневых и красных цветах. Подле Станецка были совсем другие дома, простые, но добротные.