Пожар несостоявшейся полыни

Он как мог скрывал кривящееся от досады лицо, но на душе было так гадко, хоть выскреби и прополощи её с щёлоком. А Онагост и Кристалина ничего не видели и преспокойно себе щебетали едва слышно.

Умом Житеслав понимал, что всё правильно, но ему до жути было обидно, когда Кристалина и Онагост вечерами шептались. Он тоже хочет, ему ведь тоже есть, чем поделиться. Он не чёрствый хлеб, с ним можно говорить как с братом и делиться чем-то сокровенным, и он бы поделился в ответ. Жаль, что рассмотрел это лишь Боремир. Оттого сейчас Житеслав сидел сам не свой, сдерживая предательские слёзы и стараясь не смотреть в сторону брата и сестры, стараясь успокоить себя, что это правильно, так и должно быть, он им чужой.

Ему нечего делать среди семьи.

Зачем он к ним прибился? Пятая нога, пятое колесо, обуза и довесок — так Житеслав себя ощущал.

Он слишком громко шмыгнул носом и заметил, что шёпот стих, а взгляды устремились в его сторону. Резко отвернувшись Житеслав встал и побрёл к реке, стараясь утечь быстрее, чем его о чём-то спросили бы.

— А ты чего там? Всё в порядке? — услышал он вслед.

— Ничего, отстаньте, — буркнул, надеясь, что его услышали. А ведь мог честно ответить, дурень. И добавил презрительно: — Вы слишком слащавые, аж зубы сводит.

До реки почти скатился — правильно, что пошёл помочь Кристалине, берег начинался очень круто. Зато внизу земля была пологой и усеяна цветами. Пахло тиной, травой и сырой землёй. От последнего Житеслав скривился.

Он снял сапоги и присел на землю, не боясь запачкать рясу — не видел смысла, и так ведь живого места на ней не осталось. Босые ступни лизала тёплая вода, и будь Житеслав решительнее, скинул бы одежду и нырнул так глубоко, что река вытеснила бы из него все думы. Лёгкие наполнялись сладким тинистым воздухом, а глаза резало сверкающей рябью на поверхности реки.

Житеслав просидел так долго, пока не затекла спина. Подумал, что никому-то он там не нужен, раз никто не пришёл его проведать.

Он натянул на обсохшие ноги сапоги и встал, разминая спину. Умылся и, подобрав камень, с размаху швырнул его в реку. Уже развернулся и глянул наверх, туда, где стелился дым от костра.

— Эй, соколик, не хочешь искупаться?

Житеслав обернулся.