Пожар несостоявшейся полыни

В косматой бороде запутались листья и иголки, и, хихикнул Онагост, может, если разворошить седые заросли, там и мыши найдутся.

— …С какой стати? Это мои грибы, я их никому не отдам, только моя семья их ест, — запинаясь, заплетаясь языком, сказал мужичок, сдвинув на брови шапку («Шапку — в такую-то тёплую ночь!»).

Онагосту не было дела до чьей-то семьи и грибов, со своим бы добром разобраться.

Житеслава, казалось, ничего не тревожило. Сидел себе, пил пиво и оглядывал местных. Кинув мимолётный взгляд на Онагоста, он протянул руки и оправил его ворот, который, судя по всему, как-то не так лежал.

Онагост смутился и нахмурился.

— Ты зачем это сделал?

Житеслав на мгновение опешил, пробубнил:

— Ну, Боремир вечно поправлял мою одежду… Я так, по привычке, — а затем проговорил уже увереннее, с тенью злости и обиды: — Не нравится — могу вернуть, как было.

— Да не надо. Просто это странно так. — Онагост прищурился, разглядывая лицо напротив. — Тебе, кажется, хватит выпивки.

Житеслав ответил, что больше и не хотел ничего брать, и отвернулся, но пару мгновений спустя заговорщически начал снова:

— Я тут одну историю вспомнил… — и замолчал, будто погасили.

Кристалина с интересом повернулась в его сторону, ожидая продолжения, и, не выдержав, прямо попросила не устраивать многозначительные мгновения тишины, а по-человечески делиться историей.

— Да не важно. — Житеслав взъерошил волосы на затылке.

— Нет уж, — бросила Кристалина и встала, угрожающе нависнув над столом и травником. — Если прибился к нам, то будь честен и рассказывай.

Иначе молчуну достанется по скрытной черноволосой голове.

Житеслав насупился, но всё-таки поделился, и от истории у Онагоста зашевелились волосы. Он думал, что Житеслав обманет, выберет что-то другое, но нет…

Он рассказал про друзей, которых потерял ещё в мальчишестве. Про ведьму и обман, про кучу смертей и — уж этого Онагост точно не ожидал — откуда у Житеслава шрам на губе.

— Только спустя полтора дня я догадался его зашить. — Он пусто смотрел в кружку, которую вертел в руках.

— Только изнутри, чтобы не портить и без того изуродованную губу. Но всё равно зажило криво и осталась небольшая прореха. — Житеслав выразительно щёлкнул пальцами по золотой серьге. — Моих побратимов убила чародейка. Я сдружился с охотником на них, Боремиром , — недовольно скривил губы, — его тоже убили чары.

— М-м-м, — язвительно протянул Онагост, — и поэтому ты решил сродниться сразу с чародеями, чтобы чары их не уничтожили? Умно, ничего не скажешь.