Пожар несостоявшейся полыни

— Он высвободил руки из её пальцев и схватился за голову.

Хорошо, хорошо... Если не священники, кто тогда поможет? Очередной знахарь со своими чудо-рунами? Видать, он совсем дурак, раз придумал себе священников-добродетелей. О-ох... Да пошли тогда они все далеко и надолго. Пускай всё остаётся как есть. Боги-боги, на них двоих и пальцев не хватит, чтобы сосчитать, сколько раз Онагост менял решения за две седмицы.

И хвала Промыслителю, что на его пути повстречалась сестра, и что она вообще оказалась живой.

— Вырви из человека внутренности, — продолжала Кристалина, — и он умрёт.

Ты же насквозь прошит силой, как и я. Потянешь за одну нитку — расползётся всё полотно...

— Ладно-ладно, — замахал рукой Онагост, перебивая, — я понял. Глупая затея... Но если бы я не решился на это, то не нашёл бы тебя. Я же всерьёз думал, что ты мертва.

— Ну-у-у, — лукаво протянула Кристалина, — если не я, то кое-кто всё же умер.

Онагост нахмурился, закинув в рот пару мелких ягод.

— Так говоришь, будто гордишься своей расправой.

— Я горжусь лишь тем, что мне хватило смелости совершить, может, и такой чудовищный поступок. Но, знал бы ты, как я сомневалась, я была в шаге от того, чтобы остаться и выйти замуж! — Она возмущённо вздохнула. — Немыслимо, что с человеком делает заточение.

Онагост лишь кивнул, поджав губы. Хотел бы он так же легко относиться к своим огрехам, как сестра. Может, и жить было бы легче.

И Навь бы побрала все эти приличия.

Днём Онагост помогал мужчинам, а когда надо было отходить ко сну, его снова накрыла тревога.

— Я не хочу спать, — сказал он, когда Кристалина мягко развернула его, напоминая, что он с раннего утра на ногах и кое-как спал эти пару ночей. — Не хочу.

— Не хочешь или боишься? — бросила сестра и усмехнулась, но заметив, как взгляд Онагоста переменился, погасила усмешку. Спросила озабоченно: — Что-то стряслось?

Онагост мотнул головой. Он так боялся заснуть и открыть глаза всё там же, в лесу. Боялся, что это действительно сон, просто очень долгий, с ним ведь такое уже бывало.

Странно было только, что ему почти никогда не снились хорошие сны, зато постоянно — кошмары. Подумал, стоило ли говорить, и всё-таки решился. Пусть он лучше выглядит в глазах сестры пугливым мальцом, чем что-то от неё утаит. Однажды это уже сыграло злую шутку с ними обоими.

Кристалина смягчилась, взяла его руки в свои и приложила к своим же щекам, прохладным и мягким.

— Видишь, я настоящая. И никуда не денусь, — почти прошептала она.