Пожар несостоявшейся полыни

Что-что-что судьба уготовила им?

И хоть бы жизнь у них была обычная, без чародейства и знахарства. Хоть бы никто из детей не повторил ошибок отца, не связался со смертью и тьмой, ведь такие светлые — Волеслав это видел — не способны на убийства и тем более колдовство на крови. Да благословят их отрёкшиеся от людей боги на вечную и счастливую жизнь.

Душица выла ночами об бессилия, и Волеслав не мог её успокоить. Смерть следовала по пятам, и минувшей ночью убили очередную семью. Вырезали под корень и вынесли всё добро из дома.

Боги-боги, схороните их души, не дайте сгинут и не погубите сами. Да будет так.

***

Боевая стойка, взмах рукой, поворот. Упругий прыжок, громкий радостный клич. Видогост смотрел на это представление и лишь качал головой, низко склоняясь, чтобы не было видно улыбки, но Онагост всё видел, и потому с довольным лицом ткнул в бок мужчину.

— Ну, чем на этот раз удивишь? — скрестив на груди руки, спросил он.

— А разве есть, чем?

Онагост ударил ногой по концу палки, лежавшей в траве, и она подлетела, и поймал её на лету. Подхватил, раскрутил и огляделся, придумывая, что бы выкинуть эдакого. За шесть дней, казалось, он перепробовал всё.

Видогост смотрел-смотрел, затем прищёлкнул уголком губ и подбоченился.

— А давай-ка вот что…

Он водил руками в воздухе, рисуя невидимые для незнающего узоры и фигуры; показывал, как подхватить, говорил, о чём думать и как представлять. От земли ощутимо шёл жар, и тело покрывалось испариной, — минувшей ночью прошёл дождь.

Онагост нахмурился, за пару мгновений обдумал предложение и, наконец, недоверчиво скривился и сказал, что это очень опасно и он не уверен, что справится. Видогост заверил его, что всё пройдёт хорошо.

— Но это безрассудно! — воскликнул парень.

— Вваливаться в дом к чужаку, прекрасно зная, что недалеко бродит убийца трупов в яме, вот это — безрассудно.

Онагост поджал губы. Подловили его.

Ветер был сильный, такой заклясть будет легче лёгкого. Глядя на тучи, Онагост представлял, что воздух плотный и осязаемый. Провёл рукой перед собой, ощущая, как змеятся дымчатые ленты между пальцами. В голове скраивалось полотно из тонких нитей, наполовину состроенных из ветра, наполовину — из пламени.