Князь Рязанский

Ведун зелье и написанное на бересте заклятье дал, но предупредил, что оно действует два раза. Используя его вторично, можно вернуться обратно.

- Я даже удивился, - сказал Михаил. – Зачем мне два, когда мне хватит и одного раза. – Он засмеялся. - И возвращаться «оттуда» я не собирался... Выпил зелье, прочитал заклятье, а очутился здесь. И живу здесь уже пятьдесят лет. Людей до вашего прихода не видел. Бог миловал.

- Да, как же тебя не только во времени, но и от Москвы так далеко закинуло?

- Уж сильно я хотел далеко уйти, наверное.

- Ну и как, не хотелось потом вернуться?

- Попервой хотелось, но потом передумал. Я с малолетства думал в скит уйти и отдать себя Богу. А тут… Тут поваленные деревья были. Пожег их. Засадил на лядо[1] полбы. Как раз мне целый пуд дали на пропитание. Полба уродилась сам двадцать. И щас неплохо родит. Мне хватат… Поставил себе избушку. Живу. Молюсь. В ручье рыбы полно. Корешки, травка, ягодки. Ловушки на зверьков ставлю. В засеку кабан, олень заходят.

- Не покажешь зелье? – Прервал я его.

- А штож не показать, гляди.

Он вытащил из-за печи тряпицу, развернул её и достал скрученную в трубку сухую бересту, а из неё вытряхнул стеклянный флакон из мутно-зелёного стекла, похожий на маленькую флягу, укупоренный пробкой. Всё это он передал мне.

Бересту разворачивать не стал, понял, что сломается, но увидел внутри её нацарапанные буквы. Посмотрев вопросительно на Михаила, я взялся за пробку флакона. Михаил молча смотрел на меня. Глаза мне его нравились. Даже во время болезни они светились добротой и весёлыми искорками.

Я с трудом выкрутил плотно притёртую деревянную пробку и поднёс горло фляги к носу. Зелье было пряным, и остро шибануло в нос. И булькало там ещё прилично. Я ввернул пробку на место и вернул флягу вместе с берестой деду.

На том мы тогда и расстались.

Мы ежегодно по осени летали на рыбалку самолётами Дальнереченского авиаотряда на приток Бикина речку Улунгу, а потом здесь перемещались на вертолёте и лодках. Ловили рыбу охотились. Я часто навещал его.

Я внимательно слушал его рассказы о прошлом. За его пятнадцать лет в прошлом, он прошёл и войны, и, как говорил наш юморист, ещё более тяжёлое мирное время. Меня с детства интересовало боевое искусство, и мы с ним немного фехтовали на палках. В его шестьдесят пять, он имел крепкую руку. Я тоже был мужиком нехилым, неплохо знал финты, типа восьмёрок «стиля дракона», и мы тогда весело и с пользой проводили время.