Дети Гамельна

Меланхолично спросил:

- Как тебя выпустили?

- Сказал, травок поищу. Для приманки.

- Бред какой, - с чувством высказался тот, что в рясе. – Кто крыс на травы подманивает?

- Горожане запуганы и готовы поверить чему угодно, - ответствовал Крысолов. В неверном, пляшущем свете костерка его лицо утратило нахально-ироничное выражение. Балаганный оборванец говорил очень серьезно и спокойно.

- И ты надеешься получить золота столько, сколько сможешь унести, не сломав спину? – уточнил монах.

- Альберт, я ведь совсем не так глуп, как хочу казаться и, как временами, считают в Приоре, - усмехнулся Крысолов.

– Бургомистр еще, может, и повел бы себя честно. Похоже, он достойный человек, не особо испорченный властью. Но ему не позволят остальные. Дай Бог унести ноги. Бюргеры не любят, когда их берут за карман. Особенно когда хотят взять такую сумму. Конечно, обманут. Я даже не злюсь на них, такова природа людей.

Крысолов задумчиво глядел в пламя, левой рукой поглаживая четки из необычного черного камня.

Темные бусины словно ловили отблески костра и запирали в матовой темнице, светясь собственным тусклым светом. Совсем как красные крысиные глазки.

- А если все же получится что-нибудь вырвать, то, думаю, последователи Раймунда де Пеньяфорта[1] найдут, на какую благую цель потратить праведно заработанные гульдены. 

- Истинно, найдем, – ответил монах, осеняя себя крестным знамением. – И ты не будешь обижен.

- Альберт, - посуровел голос Крысолова. - Мы, кажется, уже не раз это обсуждали.

Мне нужно не золото. Точнее, не оно одно.

- Конечно! Ты у нас же мечтатель возвышенный! И деньги тебя не интересуют… – доминиканец раздраженно кинул в костер палку, которой до этого помешивал угли. – Тебе нужен замок поглубже в горах и закрытые глаза Святой Церкви!

- Вот видишь, сколь мало я прошу, – безрадостно и безжизненно, словно венецианская маска, улыбнулся Крысолов.

- Ты можешь купить избирательное внимание людей в Церкви, - тихо, почти шепотом промолвил монах доминиканец.

– Но как ты будешь мириться с …

Он умолк и шевельнул рукой, обозначая движение вверх, к небу.

- С Господом я разберусь сам, это не ваша забота, - равнодушно отозвался Крысолов, и доминиканец вновь перекрестился. – Здесь же, на земле, мне никак не обойтись без нескольких десятков людей, готовых пройти хоть до самого ада. И вам, соответственно, тоже.

- Истинно, ад полнится добрыми намерениями и желаниями, - в третий раз перекрестился монах.