Дети Гамельна

И малая часть, что трезвой осталась, сразу заподозрила что- то недоброе. Всем угощающий был хорош – и пива с ходу выставил, и улыбался добродушно, что твой родственник. Но в глазах его прятались два тонких шильца, острых и колких.

   - Вот и отлично!  - улыбнулся подсевший человек. – Угощайся, парень, за твою удачу! – с этими словами, показывая пример, он припал губами к живительной влаге.

  - Благодарю, но воздержусь, – отодвинул подальше кружку Витман. В его утробе плескалось достаточно вина и пива, дурманящих голову, но где-то глубоко внутри разума загудел тревожный набат.

– Зарок сегодня дал, - заплетающимся языком, но достаточно твердо пояснил моряк. - Во благодарность за спасение. Не пить, не грешишь бляжим образом с блудницами вавилонскими, да Имя Божье всуе не поминать.

Мгновение сосед внимательно смотрел на пьяного, прикидывая, удастся настоять на своем или нет. И, вероятно, понял, что – нет, не выйдет.

  - Не уважаешь, значит?! – взревел гость, поднимаясь из-за стола, пряча руку за пазухой.

  - А ты сам из чаши мужа сего отпей, а потом орать будешь, – на плечо крикуна тяжело опустилась рука в черной перчатке. Точнее, лапа, придавившая того тяжестью свода небесного к земле. – Испей. А после и поговорим. Про уважение, смирение и покорность Воле Божьей!

  Крикун вскинулся было и сразу сдулся, потому что рядом с черноруким, чье лицо испещряли мириады шрамов, откуда ни возьмись, появилось еще два его подобия – такие же хмурые, плечистые и очень хорошо вооруженные.

- Испей, - очень доброжелательно повторил наемник, но его неприятный взгляд не вязался с вежливым предложением.

Скандалист побледнел и начал что-то лопотать. Солдат в перчатках шевельнул пальцем, и его помощники без промедления и лишней суеты приступили к делу. Остроглазый любитель пива с ходу получил по зубам той самой кружкой, из которой он собирался угостить Витмана, затем был напоен из нее же остатками пива, а в завершение процедуры отправлен восвояси пинком под зад, с наказом передавать бургомистру привет и пожелание здравствовать.

  Напротив обалдевшего от калейдоскопа событий матроса, присел еще один из спасителей, доселе державшийся в тени. Не очень высокий, но прямой как пика, худощавый. С обжигающе холодными глазами.

  - Я – капитан Швальбе. А  ты – Отто Витман. Матрос с «Золотой Лани».