Дети Гамельна

- Вот, помню, двинули мы с фон Тилли в Верхнюю Австрию, - начал Гунтер длинную повесть. А в голове билась одна настойчивая мысль:

«Главное – не упасть…»

* * *

 … «Не упасть мордой об стол» – вспомнился обрывок мысли, посетившей совсем недавно. Или давно? Капитан поднял голову со стола и обозрел окрестности. Голова не то, чтобы болела… Скорее гудела, как колокол, по которому садили молотами все кузнецы округи. Глаза ворочались с трудом, словно колеса давно заброшенной водяной мельницы.

Гунтер вздохнул и аж сам скривился от ядреного выхлопа. Наверное, если поднести к губам лучину, можно пыхать огнем, как ярмарочный дракончик. Благо, живых давно извели…

Капитан с трудом утвердился в более-менее вертикальном положении, подкрепил голову сцепленными в замок пальцами рук, чтоб не упасть обратно. Светало. В окне уже слегка розовело, значит, снаружи уже солнце готово вовсю загулять. Закуски в тарелках изрядно поубавилось, сыр и зелень в значительной мере переместились на пол.

Швальбе внезапно осознал, что на столе слишком свободно и скосил глаза в сторону, высматривая бочонок. Тот обнаружился на полу, расколотый, словно после удара великанской кувалды.

Судя по отсутствию луж и потеков, вместилище спиритуса-свиней пострадало уже будучи пустым, как карманы датчан после поражения при Люттере. Швальбе с трудом вспомнил, как они на пару с неупокоенным духом, уже в разгар гуляния, пробовали вино на крепость, поджигая. Причем Гунтер набирал пробную порцию, а огонь создавал невидимый собутыльник.

Горело хорошо, веселым синеватым таким пламенем… Понятно теперь, почему так раскалывается голова.

 - Похмелиться бы, – громко сказал Швальбе, всем видом изображая скотскую алчность, внутренне содрогаясь от мыслей о выпивке.

В печке, выложенной потрескавшимися изразцами, зашумело, заворочалось. Мучительный стон пронесся под стропилами, загулял в печной трубе.

– А потом повторить! В хорошей компании – не грех, - решительно закончил Гунтер.

По всему дому разнесся жалобный вой, похожий на тот, коим собака жалуется своим собачьим богам, что ей телегой хвост  переехало да отдавило. Кто-то невидимый, но вполне осязаемый пронесся мимо капитана, проехав по лицу длинной колючей шерстью, схожей со щетиной. Швальбе от всего происходящего замутило, он уронил голову на сложенные руки и заснул вновь.

Вторичное пробуждение оказалось не в пример более удачным.