Дети Гамельна

 

- Ба-а-аня… - капитан покатал на языке приятно звучащее для понимающего человека слово. – Ну, как-нибудь обязательно съездим. Но потом.

Сержант поднялся с лавки, освобождая ее для носильщиков, хлопнул Швальбе по плечу и негромко сказал:

 - Ты, это, Гюнтер, если что, это дело… Есть у меня один заветный кисетик…

 - Не дождетесь, – Гунтер аж вздрогнул и перекрестился. – Ты же опять все перекрутишь. Хоть мне и ненравится Шварцвальд, но в Жеводан я не хочу еще больше!

 - Ну, я свое слово сказал, - понимающе хмыкнул Мирослав.

- Дело за тобой.

* * *

Дверь гулко бухнула, снаружи заскребло – вход крепко подперли жердиной, а то и двумя. Теперь из дома хода не было до самого утра, разве что в окошко сигать. На дворе смеркалось, внутри же стало совсем темно – бычьи пузыри в узких рамах почти не пропускали свет. Швальбе деловито затеплил несколько свечей, расставил их по углам стола и на бочонке. Расправил плечи, строго постучал костяшками пальцев по бочонку, проверяя степень заполненности.

Снова задумался обо всем, происшедшем в доме.

У перепуганного Карла действительно приключилось нехорошее. То ли домовой сошел с ума, то ли маленького помощника извели, но в жилище определенно поселился некто. Очень недобрый, и не любящий людей. Все началось с того, что начала падать с полок посуда, до того, вроде бы, стоящая у самой стенки. Списали на проделки шкодливых детей, исполосовали им зады. Но нехорошесть не прекратилась и быстро подросла, как в размерах, так и в последствиях.

Цыплят, взятых, ради убережения от непогоды, под крышу, нашли утром, передушенных всех до одного. Хозяева и рады были подумать на ласку или хоря, но ни один зверь не складывает тушки ровными рядками. 

Почуяв безнаказанность, неведомый дух взялся и за людей. Стал по ночам прыгать сверху, хватая за горло невидимыми, но крепкими, как дерево, пальцами. С трудом поддавшийся на уговоры священник залил святой водой все углы, но, не успев дочитать и второй молитвы подряд, с дикими воплями выбежал во двор, словно за ним гналось все воинство Сатаны.

Божьего человека можно понять – не каждый сохранит твердость духа, когда крест вспыхивает ярко и жарко, как маслом политый.

Короче говоря, обычными средствами и методами беды было не решить. А значит…

 - Эй, хозяин!- спросил в пустоту Швальбе. – А не желаешь ли присоединиться? Пока приглашаю да угощаю?

Ответа не последовало. Не зашуршал кто под полом, не полетела в наемника какая-нибудь гадость.