Дети Гамельна

Думаю, нет нужды разъяснять последствия, не так ли, колдун?

- Я не колдун! – попытался оправдаться Бертоне, но неуверенно и шепотом, опасливо оглядываясь, не услышал ли кто. Трибунал вообще лучше не поминать вслух. Впрочем, подслушивать было некому, даже Карбаджи предпочел затаиться в бескрайних глубинах таверны.

- Думаешь, если у тебя прозвище Папа, то Урбан Седьмой тебе простит все грехи? – «кондотьер» и не подумал перекреститься при упоминании понтифика. Он смотрел на Бертоне пристально и оценивающе. Точь-в-точь, как сам мастер разглядывал чурку, прикидывая, как бы расколоть ее одним ловким ударом.

 - Я ничего не знаю! – пискнул Карло.

 «Кроату» по прозвищу или по имени Мир не потребовалось подсказок. Очередной хлесткий удар вытряс последние остатки опьянения и желания сопротивляться.

 - Зато я знаю все, – ласково, словно несмышленому малышу, сказал, нет, почти пропел собеседник.  – А чего я не знаю, то ты мне, паскудная морда, расскажешь. Или я отрублю тебе пальцы.

В подтверждение слов командира, пострадавший от пил положил перед Бертоне фальшион, смахнув давно уже опустошенные кружки.

* * *

Солдаты не любят засад. По большей части скрытное сидение - очень скучное и одновременно утомительное занятие. Единственное развлечение – чесануть языки, чем сержанты и занимались. Очень тихо – чтобы не спугнуть добычу, а главное, чтобы не услышал командир.

- Помнится, был у нас в роте один святоша, - негромко вещал рассказчик. - Все пытался вернуть мою заблудшую душу в лоно Церкви. Постоянно с молитвенником ходил.

- Тебя? В лоно Церкви? Да ежели такое чудо случилось бы, то я в тот же миг подался бы к нечестивым агарянам проповедовать, - выражать бурные эмоции замогильным шепотом нелегко, но у второго это получалось.

- Однако так оно и было. Сильно уж ему неприятно было, что я постоянно картами балуюсь. На привале и десяти минут не пройдет, как уже колоду раскидываю. Это я сейчас забросил, потому как постарел, пальцы ловкость былую утратили… Так вот, попали мы раз в переделку. Давно это было, еще до Чехии. На кумашей напоролись. Те по нам, как в дупу укушенные палить вздумали. Первый залп, смотрю, богомолец наш, кверху и отходит.