Дети Гамельна

- Учитесь, господа, как следует обращаться с мошенниками!

Ему ответил нестройный хор одобрительных возгласов.

* * *

Вечерний ветерок скользнул по кронам деревьев, колыхнул высокую траву, принес с реки сырой холодок и запах свежести.

- И потом не говори, что не предупреждали, – пробурчал монах, подойдя поближе к телу музыканта. Стражники протащили Крысолова через полгорода, от самой ратуши, и выбросили далеко за воротами. Еще и от души приложились сапогами. Особенно усердствовал старший, в потертом, и не в меру, грязном гамбезоне.

- Зато на руках донесли. Как гостя дорогого, – простонал Крысолов и попытался встать, хотя бы на четвереньки. Получалось плохо, руки разъезжались, но все же со второй попытки устоять вышло. Музыкант потряс головой и сплюнул кровавым сгустком. 

- Пару зубов точно выхлестнули, сволота. Чтоб у них на одном месте чирей выскочил!

Крысолов поморщился, болезненно скривился, не следовало ему повышать голос, болезненный спазм стрельнул под треснувшими ребрами.

- Один на всех? – поинтересовался Альберт. – Чирей-то?

- Ага. И чтобы жопы позарастали!

Доминиканец присел рядом, протянул избитому чистую тряпицу, заблаговременно смоченную в холодной воде. Крысолов приложил повязку к черно-синей от кровоподтека щеке, скрипнул зубами, пережидая новый приступ боли.

- Ну и зачем это нужно было? – саркастически полюбопытствовал монах. – Коли сразу было ясно, чем закончится? Можно ж было тихо уйти, не возвышая неразумный глас против людской несправедливости.

Крысолов помолчал, двигая челюстью.

- Для равновесия, – сказал он, наконец. – Для баланса вещей.

- Чего? – не понял монах.

- Не важно, - исчерпывающе разъяснил музыкант. – Надо было. Не убили – и то ладно.

Крысолов попробовал подняться на ноги, тяжело опираясь на плечо доминиканца. С третьей попытки получилось.

- Пошли, уж, герой, - Альберт подхватил зашатавшегося дудочника.

- И что, вам, доминиканцам, и чертей поминать можно? – с живым интересом спросил Крысолов.

- Нам все можно. Даже Люциферу поклониться разрешено.Если надо очень, к вящей славе Господней.

- А сало вам можно? – Крысолов даже остановился на мгновение.

- Сало? – не понял Альберт.