Дети Гамельна

 – И за эту безделушку я отдал двадцать талеров?!

- Шестьдесят, сержант, шестьдесят,  – с безжалостной улыбкой уточнил проклятый «чертознай». – И сорок я еще не получил. Смотри, сержант, про такие долги не забывают. 

- Не забуду, – огрызнулся сержант. – Что там внутри, и как эта хрень действует?

- Внутри – так нужное тебе Слово, – подмигнул Мортенс. – Раскрывать не советую. А как действует - проверишь при первой случайности. И смотри, не вздумай раскрывать. Если Слово знают другие, то ничем не поможет.

 

- Как скажешь, – то ли ответил, то ли сплюнул сержант и спрятал шарик в мешочек, висящий на шее. – Проверим. За такие деньги оно меня даже от порезов беречь должно. Все, Хуго, а теперь уже я  скажу тебе, чтобы проваливал подальше. Подъем скоро.

Казаки вылетели нежданно, как умеют только они, дети сатаны. Ну и кумаши с татарами. Вырезали передовые дозоры и налетели степным злым вихрем. Миг назад тихо кругом было, только мерный шаг марширующих солдат, да кое-где чуть слышна походная песня над строем.

И сразу же, воздух наполняется визгом и разбойничьим посвистом атакующей конницы, грохотом выстрелов.

Шумит бой - отчаянный, быстрый, злой. 

Рота, в которой служили Мортенс с Адлером, шла в авангарде. По ним первым и ударила казачья лава или как там эти негодяи называют свой строй. Сержанту было не до умствований, требовалось очень быстро перестроить растянувшуюся роту, собрать из рыхлого стада плотный кулак, ощетинившийся пиками. Встретить удар, удержать строй, устоять на ногах, а там, можно и в ответ вмазать.

Утопить в грязи бесчестных наемников, готовых пойти за кем угодно, лишь бы платили. Конечно, пикинеры и сами служат не за спасибо, но это же совсем другое, ясен пень!

Конница не стала лезть на каре пехоты. Казаки кружили вдоль тракта, время от времени, разряжая в гущу строя многочисленные пистолеты, торчащие за матерчатыми поясами. Им отвечали, но редко и мало - как назло, свои мушкетеры отстали, а кавалерия, наоборот, ушла далеко вперед.

И хотя огонь был скорее беспокоящим, но время от времени то один, то другой пикинер валился на землю.

«Везет же схизматикам проклятым!» -  подумал  сержант Адлер. – «И грязь им не мешает, и отогнать некому. А про нашу кавалерию и вспоминать не хочется….  И стреляют, метко, им что, черти руку направляют?».

Больше Йозеф подумать ничего не успел. Очередная пуля ударила в грудь, выбив дух. Сержант падал, падал, и все никак не мог упасть.