Меч, Корона и Посох. Часть I "Меч"

Эйрент и остальные тоже искали свободные места.

— Эйрент! — раздался за спиной голос. Эйрент обернулся, и увидел там Соргина и его одногруппника.

— Поздравляю тебя с окончанием, — сказал бывший одноклассник, улыбаясь.

— И тебя, — отозвался Эйрент, и они впервые в жизни обменялись дружескими объятиями.

Лицеисты-ихтифрогмены заняли наконец свободные места и принялись ждать. Как оказалось, в том же ряду сидели и все-все друзья Эйрента, с кем он сдружился за годы учёбы. Ожидание долго не продлилось: из-за кулис вышли деканы факультетов.

Они заняли места за столом. В последнюю очередь вышли директор Спецлицея Беренгел Флорианит Поргуани. Он взял со стола большой лист бумаги.

После краткой поздравительной речи директор принялся вызывать на сцену лицеистов в алфавитном порядке по фамилии. Лицеист поднимался со своего места, шёл на сцену, директор вручал ему документ, а декан пожимал ему руку.

И вот, наконец…

— Гамильтон, Эйрент Рендомит, — пронёсся по залу голос директора.

Эйрент отправился на сцену.

Он получил из рук директора свой аттестат и повернулся к господину Уортингтону.

— Удачи тебе на твоём жизненном пути, — только и сказал декан.

— Спасибо, господин Уортингтон, — тихо отозвался Эйрент, уходя со сцены.

В тот же день ребята отправились прогуляться по морскому берегу. Через три дня предстоял отъезд домой. Гуляя и наслаждаясь чудесной погодой, которая тоже решила устроить выпускникам праздник, бывшие лицеисты делились планами на дальнейшую жизнь.

Астрей, например, собирался стать врачом, как его отец.

Их сердца переполняла странная смесь счастья и светлой печали. Счастья — потому что они закончили Спецлицей, светлой печали — потому что предстояло расставание с теми, с кем они бок о бок провели пять лет, деля всё: и радость, и грусть, и даже первую любовь. Вообще, существовал старинный запрет на контакты лицеистов и гимназисток, но в последние десятилетия этот запрет имел явную тенденцию к отмене.

Накануне отъезда Эйрент списался с Ипатией, и они договорились, что полетят домой на Ротбаре.

Господин Бердман, смотритель Птичника, дал добро на первый, столь длительный перелёт молодого мегафалька с пассажирами.

Оставшиеся дни Эйрент и его друзья приводили в порядок свою комнату. В день отъезда они должны были сдать ключи от комнаты работнику, ответственному за этаж. А тот сдавал их коменданту жилого корпуса.

За день до отъезда Эйрент тепло прощался с господином Хилмистом.