Империя

Твоя вольная – это моя благодарность за твою преданность.

– Благодарю Вас, хозяин…

Но Корнелий тут же перебил его:

– Я тебе больше не хозяин, так что избавляйся от этой привычки. С сегодняшнего дня ты вольный человек, теперь привыкай к этому.

Леонид смущенно посмотрел на Корнелия и произнес:

– Мой дом здесь, и если позволит хозя… – но, тут же опомнившись, он быстро продолжил свою мысль другими словами: – Я хочу быть вашим другом, если ж на то пошло, и помогать вам, в том числе по хозяйству и в присмотре за детьми, если вы, конечно, мне это позволите и доверите.

Корнелий улыбнулся от того, как старательно Леонид пытался походить на свободного человека. После многих лет рабства трудно в один момент сменить привычки. Но, с другой стороны, слова Леонида трогали сердце воина. Преданность того, кто всю жизнь только и делал, что прислуживал и унижался, вызывала у него уважение и теплоту, но вместе с тем и один вопрос: «Но почему?».

– Хорошо, мой друг! – произнес Корнелий и протянул ему руку в знак одобрения.

Леонид в свою очередь неловко подал ему свою, и они скрепили их в дружеском рукопожатии.

– Спасибо тебе, Леонид.

– Спасибо вам, Корнелий.

– Леонид, так как ты теперь свободен, твой труд должен оплачиваться, но сейчас я не могу тебе это обеспечить, как ты понимаешь. И остальным тоже, – спокойным голосом проговорил Корнелий.

– Ничего страшного. Ведь мы же друзья, а с друзей платы не берут. Я думаю, остальные поймут это тоже, – с легкой улыбкой проговорил бывший раб.

А бывший господин в знак уважения и понимания кивнул ему головой и направился к кровати, чтобы немного отдохнуть после всего пережитого. Сделав несколько шагов, он повернулся и сказал:

– Да, и еще. Присмотри за детьми, пока я немного посплю. Я что-то очень устал за эти дни. Как только его голова коснулась мягкого ложа, усталость дала о себе знать и он сразу же уснул.

Центурион спал, и ему снились последние события нескольких дней. Он ворочался и что-то бормотал, иногда подергиваясь всем телом.

Ему виделось то, что должно было случиться лишь здесь, в стране снов, но никак не стать явью. Казалось, пробуждение должно было расставить все на свои места и оставить этот кошмар игрой больного воображения в воспаленном от усталости мозге. Но этому видению было суждено обернуться жестокой реальностью. В своем сне Корнелий вновь бежал сквозь лес, покрытый пеленой тумана, раздвигая ветви кустарников и хлюпая по болотистой почве.